загрузка...

Статья 25. Соглашение об оказании юридической помощи

1. Согласно ч. 1 комментируемой статьи, адвокатская деятельность осуществляется на основе соглашения между адвокатом и доверителем.
Соглашение представляет собой гражданско-правовой договор, заключаемый в простой письменной форме между доверителем и адвокатом (адвокатами), об оказании юридической помощи доверителю или назначенному им лицу. Вопросы расторжения соглашения об оказании юридической помощи регулируются Гражданским кодексом РФ с изъятиями, предусмотренными комментируемым Законом.
В соответствии с ч. 4 ст. 25 Федерального закона от 31 мая 2002 г. N 63-ФЗ "Об адвокатской деятельности и адвокатуре в Российской Федерации" существенными условиями соглашения являются:
1) указание на адвоката (адвокатов), принявшего (принявших) исполнение поручения в качестве поверенного (поверенных), а также на его (их) принадлежность к адвокатскому образованию и адвокатской палате;
2) предмет поручения;
3) условия выплаты доверителем вознаграждения за оказываемую юридическую помощь;
4) порядок и размер компенсации расходов адвоката (адвокатов), связанных с исполнением поручения;
5) размер и характер ответственности адвоката (адвокатов), принявшего (принявших) исполнение поручения.
Право адвоката на вознаграждение и компенсацию расходов, связанных с исполнением поручения, не может быть переуступлено третьим лицам без специального согласия на то доверителя. Вознаграждение, выплачиваемое адвокату доверителем, и (или) компенсация адвокату расходов, связанных с исполнением поручения, подлежат обязательному внесению в кассу соответствующего адвокатского образования либо перечислению на расчетный счет адвокатского образования в порядке и сроки, которые предусмотрены соглашением. За счет получаемого вознаграждения адвокат осуществляет профессиональные расходы на:
1) общие нужды адвокатской палаты в размерах и порядке, которые определяются собранием (конференцией) адвокатов;
2) содержание соответствующего адвокатского образования;
3) страхование профессиональной ответственности;
4) иные расходы, связанные с осуществлением адвокатской деятельности.
Труд адвоката, участвующего в качестве защитника в уголовном судопроизводстве по назначению органов дознания, органов предварительного следствия, прокурора или суда, оплачивается за счет средств федерального бюджета. Расходы на эти цели учитываются в федеральном законе о федеральном бюджете на очередной год в соответствующей целевой статье расходов.
Жесткое, на первый взгляд, разведение в части 2 ст. 25 Закона об адвокатуре юридической помощи по двум договорным типам (поручения и возмездного оказания услуг) требует некоторого уточнения*(257). Его не следует понимать буквально в том смысле, что адвокату, который планирует не только консультировать клиента, но и представлять его интересы в суде, придется заключать два самостоятельных договора. В большинстве случаев юридическая помощь адвоката включает в себя как представительство интересов клиента (в суде, в отношениях с другими лицами), так и всевозможные консультации, иные формы содействия в защите прав и законных интересов. Заключение в таких случаях двух самостоятельных договоров - поручения и возмездного оказания услуг - представляется нецелесообразным, например, в связи с необходимостью дважды решать вопросы о вознаграждении адвоката, о порядке расторжения каждого договора и т.д.
В литературе неоднократно исследовались проблемы объединения элементов нескольких самостоятельных договоров, заключения смешанных и комплексных договоров*(258).
Стороны договора. Особая цель договора об оказании юридической помощи обуславливает участие в нем в роли исполнителя специального субъекта - профессионального юриста. В соответствии с п. 1 ст. 48 Конституции РФ каждому гарантируется право на получение квалифицированной юридической помощи. Подобную помощь может оказать не только адвокат. Определение адвокатской деятельности в качестве квалифицированной юридической помощи, оказываемой на профессиональной основе, означает лишь то, что для адвоката предоставление юридической помощи является основной деятельностью, не совместимой с другими занятиями, за некоторыми исключениями (преподавательская, научная, литературная деятельность)*(259).
Такая деловая специализация адвоката, вместе с существующими стандартами адвокатской профессии призваны обеспечить достаточно высокий уровень качества оказываемой им помощи. Не удивительно, что квалифицированную юридическую помощь чаще всего ассоциируют именно с деятельностью адвоката. Однако с тем же успехом, ничуть не менее квалифицированно, может оказать помощь по гражданскому делу ученый-цивилист или преподаватель гражданско-правовых дисциплин, с той лишь оговоркой, что для него юридическая практика не является регулярным занятием.
Действующее законодательство достаточно либерально в том, что касается определения надлежащих субъектов деятельности по оказанию юридической помощи. Лишь в некоторых случаях по закону требуется юридическая помощь исключительно адвоката. Кроме указания на прерогативу адвокатов в оказании определенных видов юридической помощи (представительство интересов организаций, органов государственной власти и местного самоуправления в арбитражном процессе, защита обвиняемого в уголовном процессе), законодатель практически не использует какие-либо иные средства для конкретизации требований к уровню квалификации юридического помощника*(260). В течение продолжительного времени вообще существовала неопределенность в том, что следует понимать под квалифицированной юридической помощью применительно к той или иной ситуации, предусмотренной законом*(261). Суды неоднократно пытались дать собственное толкование термина квалифицированная юридическая помощь, но не очень в этом преуспели.
Формальный подход законодателя к определению признаков квалифицированной юридической помощи не мог не вызвать серьезных возражений как ученого сообщества, так и практикующих юристов, не обладающих адвокатским статусом. Многочисленные жалобы юридических фирм и запросы арбитражных судов стали поводом для проверки Конституционным Судом РФ конституционности положений п. 5 ст. 59 АПК РФ, разрешающего участие в арбитражном процессе от имени организаций лишь её руководителям, штатным работникам и адвокатам. Конституционный суд, исходя из тех соображений, что государство обязано гарантировать каждому судебную защиту, в том числе путем определения порядка получения квалифицированной юридической помощи, а в законодательстве об адвокатуре закреплены особые требования, предъявляемые к членам адвокатских образований (в отличие от прочих юристов), в принципе одобрил такую законодательную политику, при которой предусматриваются преимущества для адвокатов в судебном представительстве. Одновременно суд подчеркнул, что необходимость таких преимуществ должна быть определенным образом оправдана, например, публичными интересами, что имеет место в уголовном судопроизводстве*(262).
Обращаясь непосредственно к п. 5 ст. 59 АПК РФ, Конституционный Суд РФ отметил, что, предусматривая разный круг возможных представителей в арбитражном суде для организаций и граждан (могут быть любые лица, оказывающие юридическую помощь), государство тем самым не предъявляет особых требований к качеству предоставляемой юридической помощи, не гарантирует ее надлежащий уровень, а следовательно не вправе диктовать организациям выбор в качестве представителей только адвокатов, равно как и содержание в своем штате юристов*(263).
В научной литературе проблему расхождения между квалифицированной и качественной юридической помощью предлагается решать с помощью конструкции "минимальных стандартов" (наличие юридического образования, стаж, сдача квалификационного экзамена и др.); в законодательстве - путем установления монополии адвокатов в некоторых сферах юридической помощи. Их деятельность априори считается квалифицированной (ч. 1 ст. 1 Закона об адвокатуре РФ). Второй подход, разумеется, находит горячую поддержку среди адвокатов, однако его преждевременная реализация может негативно сказаться на качестве юридической помощи - в неконкурентной среде*(264). Представляется, что обновленная (с принятием Закона об адвокатуре РФ в 2002 г. и Кодекса профессиональной этики в 2003 г.) корпорация адвокатов должна пройти хотя бы небольшое испытание временем и убедить общество в своих достоинствах по сравнению с иными лицами, оказывающими правовые услуги. Конституционный Суд РФ прежде всего обратил внимание законодателя на необходимость более взвешенного и последовательного проведения в законе принципа "квалифицированная юридическая помощь = помощь адвоката", но в целом не высказался категорически против установления монополии адвокатов в сфере оказания юридической помощи. Нет ничего необычного в том, что у лица, желающего оказывать правовые услуги на постоянной основе, проверяется наличие соответствующей квалификации. Это общепризнанная мировая практика. Введение подобного порядка в России, в том числе в форме монополии адвокатов на ключевые виды юридической помощи (в первую очередь, судебное представительство) - это лишь вопрос времени, если только не будут обоснованы преимущества какого-либо альтернативного способа подтверждения профессиональных юридических навыков, например, с помощью лицензирования и т.п.*(265)
2. Соглашение представляет собой гражданско-правовой договор, заключаемый в простой письменной форме между доверителем и адвокатом (адвокатами), об оказании юридической помощи самому доверителю или назначенному им лицу.
Указание на возможность заключения договора с несколькими адвокатами не случайно. Особенностью адвокатского бюро является то, что дела в нем ведет управляющий партнер, либо другой партнер от имени всех партнеров на основании выданных ими доверенностей (ч. 5 ст. 23 Закона об адвокатуре). Между собой адвокаты связаны так называемым "партнерским договором", по которому обязуются соединить свои усилия для оказания юридической помощи. Партнерский договор не является учредительным документом, поскольку заключается между адвокатами уже после создания адвокатского бюро (п. 3 ст. 23 Закона об адвокатуре)*(266).
По своей направленности он близок к договору простого товарищества, заключенному для осуществления непредпринимательской деятельности (п. 1 ст. 1041 ГК РФ). Однако законодатель не отождествляет эти два договора. В отличие от партнерского договора, договор простого товарищества допускает возможность удостоверения полномочий товарища в отношениях с третьими лицами самим договором, совершенным в письменной форме (п. 2 ст. 1044 ГК РФ). После прекращения партнерского договора его участники несут солидарную ответственность по неисполненным общим обязательствам в отношении доверителей и третьих лиц (ч. 7 ст. 23 Закона об адвокатуре РФ). В договоре же простого товарищества, даже после его расторжения, сохраняется принцип ответственности товарища пропорционально размеру вклада, то есть долевой ответственности (ст. 1053, п. 1 ст. 1047 ГК РФ). Возможно, указанные различия объясняются повышенной заботой законодателя об интересах доверителя, обратившегося за юридической помощью в адвокатское бюро*(267).
К существенным условиям договора, как правило, относят лишь те, без согласования которых договор считается незаключенным и не влечет возникновение прав и обязанностей у контрагентов*(268). Разработка цивилистической конструкции существенных условий договора обусловлена необходимостью установления в договорном правоотношении такого минимума определенности, который бы позволял без труда судить о правах и обязанностях сторон по договору, обеспечивал нормальное исполнение договора, облегчал его толкование в случае спора и в целом способствовал стабильности гражданского оборота.
Российская цивилистическая наука в основном также выделяет три группы условий в договоре и определяет их сходным образом*(269). В законодательстве, напротив, традиционно упоминаются лишь существенные условия (ст. 130 ГК РСФСР 1922 г., ст. 160 ГК РСФСР 1964 г., п. 1 ст. 432 ГК РФ). В соответствии с п. 1 ст. 432 ГК РФ существенными являются:
1) условие о предмете;
2) условия, которые названы в законе или иных правовых актах как существенные или необходимые для договоров данного вида; для этих целей законодатель использует такие формулировки как "в договоре должны быть указаны..." (п. 1 ст. 339, ст. 554, п. 1 ст. 1016 ГК РФ), "договор считается заключенным, если в нем указаны..." (п. 1 ст. 489 ГК РФ), "при отсутствии в договоре согласованного сторонами условия о ... договор считается незаключенным" (п. 1 ст. 555, п. 1 ст. 654 ГК РФ), "существенным условием договора является..." (ст. 558 ГК РФ), прямо указывающие на необходимость согласования в том или ином договоре определенных условий. Перечень существенных условий для смешанного договора определяется исходя из использованных в договоре элементов других известных договоров (п. 3 ст. 421 ГК РФ). О наличии в непоименованном договоре всех условий, достаточных для его исполнения, можно сделать вывод лишь на основании толкования его содержания (ст. 431 ГК РФ); возможно также применение гражданского законодательства по аналогии (ст. 6 ГК РФ).
3) условия, относительно которых по заявлению одной из сторон должно быть достигнуто соглашение.
К существенным условиям часто относят и так называемые "видообразующие" условия того или иного договора*(270). В свое время В.М. Хвостов, анализируя содержание юридической сделки, отмечал, что в ней есть "во-первых, такие признаки, которые должны быть непременно известным образом установлены сторонами, чтобы соглашение сторон можно было отнести к определенной категории признанных правом сделок: это - essentialia negotii..."*(271). Созвучна этому позиция А.В. Егорова, называющего подобные условия-признаки составными характеристиками предмета договора: "Избрание при вступлении в договорные отношения определенного типа договоров означает согласование, если можно так выразиться, предмета договора в абстрактном виде..."*(272). Обычно эту группу существенных условий выводят из легального определения договора. Например, для дарения конституирующим признаком является безвозмездность передачи имущества одаряемому (п. 1 ст. 572 ГК РФ), с учетом презумпции возмездности любого договора (п. 3 ст. 423 ГК РФ). Для того чтобы подарок гражданину имел силу пожертвования, необходимо указать конкретные цели использования имущества (п. 3 ст. 582 ГК РФ). Определение в договоре ренты продолжительности её выплаты - бессрочно или на срок жизни получателя позволяет идентифицировать её как постоянную или пожизненную (п. 2 ст. 583 ГК РФ)*(273).
В современной литературе предлагается расширить круг существенных условий. В.В. Витрянский, критически оценивая популярную в советский период классификацию условий договора на существенные, обычные и случайные, включает в состав существенных и те условия, которые содержатся в диспозитивных нормах о соответствующем виде договорного обязательства - "определимые существенные условия".
Подобный вывод может быть следствием нечеткого разграничения условий договора как продукта волеизъявления сторон (договора-сделки) и законодательной модели соответствующего договорного обязательства (договорного института). Наличие в конкретном договоре обычных и случайных условий отражает степень его соответствия типичной (легальной) модели взаимоотношений сторон по договору данного вида*(274).
Для характеристики же договора как сделки, как результата согласования воль его контрагентов, следует использовать лишь понятие существенных условий, как минимальных требований к определенности волеизъявления лица, желающего заключить определенный договор. Именно существенные условия в силу правил п. 1 ст. 432 и п. 1 ст. 435 ГК РФ имеют значение для действительности оферты. В зарубежном и международном договорном праве, наряду с существенными, выделяют и второстепенные условия: согласование таких условий стороны договора могут отложить, в остальной же части договор вступит в силу (ст. 1387 ГК Квебека); ответ на оферту, содержащий дополнительные или отличающиеся условия, которые имеют второстепенное значение и не меняют существенно условий оферты, может в некоторых случаях признаваться акцептом и свидетельствовать о заключении договора (п. 2 ст. 2.11 Принципов УНИДРУА).
Для российской доктрины выделение второстепенных условий в договоре не характерно. В то же время проводится дифференциация самих существенных условий на объективно-существенные (в силу закона) и субъективно-существенные (по требованию одной из сторон). О существовании второго типа существенных условий можно судить лишь при наличии достаточных доказательств, раскрывающих содержание переговоров сторон по условиям будущего договора (проектов договора, протоколов разногласий, замечаний по отдельным пунктам договора и т.п.).
Для уточнения существенных условий договора об оказании юридической помощи обратимся к положениям ГК РФ, а также специальным нормам Закона об адвокатуре. Итак, в главе 39 ГК РФ не содержится каких-либо указаний на необходимость согласования тех или иных условий договора. В п. 1 ст. 779 ГК РФ указывается лишь на определенность действий или деятельности исполнителя, что можно рассматривать как уточнение способа описания предмета в данном договоре. Несмотря на то, что в названии договора подчеркивается его возмездный характер, условие о цене не может быть отнесено к числу существенных: законодатель не указывает на обязательность согласования данного условия ни прямо, ни косвенно, например, с помощью уточняющих лексических оборотов "обусловленной", "согласованной" или "предусмотренной договором" цены*(275). Следовательно, можно говорить о предмете как единственном существенном условии договора об оказании юридической помощи, исполнителем по которому является юрист, не обладающий статусом адвоката.
Некоторые авторы предлагают расширить круг существенных условий в договорах возмездного оказания отдельных видов услуг и признать таковыми условия о цене, сроке и качестве услуги, закрепив соответствующие положения в ГК РФ (Е.Г. Шаблова)*(276). Предложение далеко не бесспорно. Сложно согласиться с тем, что определенность условия о цене (в смысле обязательного её согласования) в договорных обязательствах была традицией отечественного права*(277). В дореволюционном законодательстве существовали многочисленные таксы на услуги (адвокатские, врачебные), которые могли быть использованы в случае отсутствия в договоре условия о цене*(278). Относительно срока оказания услуг следует заметить, что вполне допустимы по действующему законодательству и договоры об оказании услуг, заключенные на неопределенный срок. Если говорить о режиме оказания услуг, например, календарном плане или расписании занятий для обучающегося, реабилитационной программе для пациента, то он является скорее характеристикой предмета в договорах об оказании образовательных, медицинских услуг, чем условием о сроке. Обоснование Е.Г. Шабловой существенности условия о качестве услуги внутренне противоречиво. Автор отмечает сложность формализации условия о качестве услуги в договоре (особенно для непрофессионального заказчика) и, тем не менее, предлагает контрагентам согласовать данное условие. Может быть, следовало предпочесть публично-правовые средства обеспечения качества услуг как более надежный вариант для заказчика услуги.
Отнесение к существенным условиям договора наименования адвоката (адвокатов), принявшего исполнение поручения, представляется ущербным с точки зрения юридической техники: наименование стороны договора является обычным реквизитом письменной формы, но никак не существенным условием, требующим согласования.
Фиксация размера вознаграждения адвоката, безусловно, является необходимой предпосылкой бесконфликтных отношений между адвокатом и клиентом. Не менее значимо и определение в договоре порядка возмещения расходов адвокату. Анализ практики работы российских юристов показывает, что в большинстве случаев все возможные расходы включаются в общую цену юридической услуги (гонорар): в основном по соображениям нежелания в последующем подтверждать свои расходы чеками, квитанциями, проездными билетами и прочими документами, а также обосновывать относимость расходов к исполнению поручения*(279).
В Гражданском кодексе РФ предмет договора отнесен к существенным условиям договора как сделки, о чем свидетельствует расположение норм о предмете в главе, посвященной заключению договора (гл. 28). Первостепенное значение данного условия объясняется тем, что в нем конкретизируются параметры предстоящего исполнения договорного обязательства. Гражданский кодекс РФ не раскрывает понятие предмета договора в общих положениях о договоре (подраздел 2 раздела III ГК РФ). Более того, в ч. 2 ГК РФ этот термин используется наряду с другим - объектом договора. Так, в договоре аренды должны быть указаны данные, позволяющие определенно установить имущество, подлежащее передаче арендатору в качестве объекта аренды. При отсутствии этих данных в договоре условие об объекте считается не согласованным сторонами, а соответствующий договор не считается заключенным (п. 3 ст. 607 ГК РФ).
В дореволюционной литературе выделялись "объективные принадлежности" сделки, с помощью которых уточнялся круг тех материальных объектов, передача которых допускалась по определенному виду сделки. Отголоски подобного понимания объекта договора можно наблюдать и в действующем законодательстве: п. 1 ст. 607 ГК РФ (непотребляемые вещи как объекты аренды); п. 1 ст. 626 ГК РФ (движимые вещи как объекты проката). Объективные принадлежности договора могут выступать одним из квалифицирующих признаков, с помощью которых в договоре выделяются его разновидности, например, в купле-продаже: контрактация, энергоснабжение, продажа недвижимости и продажа предприятия*(280).
Некоторый диссонанс терминологии не мешает уяснению сути: будучи составной частью договора-сделки, имеющего определенное информационное содержание, условие о предмете также представляет собой информацию, данные*(281). В зависимости от типа договора эта информация должна быть более или менее полной. В договоре купли-продажи стороны должны достичь договоренности лишь о наименовании и количестве продаваемого товара (п. 3 ст. 455 ГК РФ). В договорах о передаче имущества в пользование, о выполнении работ или оказании услуг информация, как правило, должна индивидуализировать передаваемое имущество или совершаемые действия (п. 3 ст. 607 ГК РФ, ст. 743 ГК РФ, п. 1 ст. 973 ГК РФ). Определенность предмета договора имеет значение для оценки исполнения по договору как надлежащего или ненадлежащего (ст. 466, 483, 721, 723 и др.).
Особенностью договоров об оказании услуг является то, что действия обязанного лица индивидуализируются путем уточнения характеристик самой деятельности (действий) исполнителя, а в некоторых случаях указанием на его специальность (юрист, аудитор), профессиональные качества (специальное образование, стаж работы), профиль деятельности (специализацию).
Условие о предмете договора об оказании юридической помощи представляет собой описание деятельности юриста по конкретному делу, к такому выводу склоняется и арбитражная практика: договор об оказании правовых услуг может считаться заключенным, если в нем перечислены определенные действия, которые обязан совершить исполнитель, либо указана определенная деятельность, которую он обязан осуществить. В том случае, когда предмет договора обозначен указанием на конкретную деятельность, круг возможных действий исполнителя может быть определен на основании предшествующих заключению договора переговоров и переписки, практики, установившейся во взаимных отношениях сторон, обычаев делового оборота и т.д. Согласование предмета договора в значительной степени зависит от характера оказываемой юридической помощи*(282). К примеру, если речь идет о судебном представительстве интересов клиента, индивидуализация исполнения достигается путем указания на судебное дело с участием клиента: характер требования, суд, рассматривающий дело; целесообразно также перечислить судебные инстанции, прохождение которых является обязанностью юриста*(283).
Тактику и стиль защиты часто вообще относят к индивидуальным особенностям личности адвоката, которые бессмысленно регламентировать договором. Высказываются опасения по поводу редакции п. 4 ст. 25 Закона об адвокатуре, в которой предмет поручения отнесен к существенным условиям соглашения об оказании юридической помощи: "В отличие от простого договора поручения, в рассматриваемом соглашении воля доверителя не может быть четко сформулирована... На момент подписания соглашения у адвоката и доверителя отсутствует четкое представление о том, какие именно действия необходимо выполнить"*(284). Общая суть замечаний сводится к тому, чтобы не конкретизировать сверх необходимости предмет договора об оказании юридической помощи и не ограничивать свободу маневра адвоката.
Подобная позиция, к сожалению, широко распространена в литературе и наглядно отражает практику работы многих современных юристов*(285). Для некоторых видов услуг, действительно, характерно, что процедура их оказания регламентирована законодательством и требует самой незначительной детализации в конкретном договоре. Юридические услуги - не исключение. Например, нет никакой необходимости в согласовании деятельности юриста в судебном процессе - она регламентирована процессуальным законом. Однако если речь идет об оказании юридической помощи иного рода, чем судебное представительство, характер услуг юриста желательно конкретизировать. Инициатива принадлежит юристу: он уточняет юридический интерес клиента, объем необходимых процессуальных и иных действий; предлагает клиенту возможные формы расчета и выплаты вознаграждения (почасовая оплата, фиксированные тарифы за отдельные виды услуг и т.п.). Клиент, как правило, либо соглашается на предложенные юристом условия, либо отказывается от его услуг вообще.
Как представляется диссертанту, недостатки законодательства об адвокатуре, касающиеся договорных моделей отношений по оказанию юридической помощи, несколько преувеличены, а сама критика п. 2 ст. 25 Закона об адвокатуре является неконструктивной. Некоторые авторы, защищая "свободу договора", в том числе свободу выбора типа соглашения с клиентом, упускают из виду, что эта самая свобода ограничена законом незначительно. В главе 39 ГК РФ о возмездном оказании услуг и главе 49 ГК РФ о поручении содержится лишь несколько императивов, которые невозможно "преодолеть" включением соответствующих условий в конкретное соглашение об оказании юридической помощи. Многие из этих правил оправданы и применительно к отношениям между адвокатом и клиентом, например, право заказчика (или доверителя) отказаться от договора в любое время без объяснения причин (соответственно, п. 1 ст. 782 и п. 2 ст. 911 ГК РФ).
Сравнивая немецкую модель найма услуг с элементами поручения (§ 675 ГГУ)*(286), которая считается в Германии наиболее приемлемой для регулирования услуг адвокатов, с предложением российского законодателя о применении к отношениям между адвокатом и его клиентом либо договора поручения (в случае представительства интересов клиента в суде, либо перед иными лицами), либо договора возмездного оказания услуг (в случае предоставления клиенту иных видов юридической помощи), более удачным следует признать подход немецкого законодателя. Именно наем услуг преобладает в этом соединении договорных институтов, предопределяя порядок выплаты вознаграждения адвокату, особенности расторжения договора или последствия его недействительности.
Впрочем, немецкая доктрина предлагает достаточно разнообразные варианты квалификации отношений по оказанию юридической помощи. Существует точка зрения, согласно которой адвокатский договор преимущественно должен заключаться как договор об услугах (Dienstvertrag), и тогда он подпадает под регулирование § 611, 675 ГГУ, либо как договор подряда (Werkvertrag)*(287). В первом случае предметом договора является собственно деятельность адвоката (например, юридическое консультирование по делу); результат не является предметом договора, и ответственность за его недостижение (проигрыш дела) в этом случае не наступает. Во втором, достаточно редком случае предмет договора - это некоторый результат, например, подготовленный текст договора или разработанные учредительные документы корпорации. Другие авторы, не отрицая того, что в основе адвокатского договора "лежит договор оказания услуг или договор подряда", в целом, считают вопрос о правовой природе адвокатского договора непринципиальным для практикующего юриста. Свойственные адвокату правовые обязанности не зависят от того, как стороны (адвокат и клиент) определили заключенный между ними договор: как договор поручения, договор оказания услуг, договор подряда или pactum sui generis (договор особого рода): относительно обязанностей адвоката этот договор имеет стандартное содержание)*(288).
Таким образом, для регулирования отношений по предоставлению юридической помощи немецкие ученые предлагают два типа договора:
1) смешанный - "наем услуг для ведения дела" с применением положений § 675 ГГУ (о возмездном поручении) и
2) подрядный договор.
Окончательный выбор отдается на усмотрение самих договаривающихся сторон, который в идеале обусловлен характером порученного дела. Немецкие специалисты и здесь не советуют полагаться на одни лишь положения законодательства и рекомендуют отражать в договоре с адвокатом характер и объем юридической помощи, отрасли права, в которых клиент рассчитывает на профессиональное мнение адвоката, основания и объем ответственности адвоката, способы оплаты расходов и услуг адвоката*(289).
Порядок расчета и выплаты гонорара юристу является основой для построения всевозможных моделей юридического обслуживания: с почасовой оплатой, с выплатой фиксированного или условного вознаграждения и др. Определенное сдерживающее воздействие на системы вознаграждения оказывает принцип "разумности" вознаграждения адвоката, представление о котором дают федеральные Модельные правила профессионального поведения, утвержденные Американской Ассоциацией Юристов (American Bar Association)*(290). Согласно § 1.5 MRPC при определении разумности вознаграждения и объема возмещаемых издержек адвокату учитываются следующие факторы:
- количество требуемого времени и труда, новизна и трудность затронутых в деле вопросов; мастерство, необходимое для исполнения юридической услуги на должном уровне (п. 1);
- плата, которую обычно взимают в данной местности за подобные юридические услуги (п. 3);
- интенсивность, срочность работы (п. 5);
- опыт, репутация и навыки адвокатов в необходимой для выполнения услуг сфере (п. 7) и др.
Подавляющее большинство кодексов профессионального поведения адвокатов отдельных штатов США (принятых на основе Модельных правил) указывают на необходимость письменного согласования с клиентом условий о размере и порядке выплаты адвокату вознаграждения и возмещения судебных и иных издержек. Для этого разработаны многочисленные стандартные формы соглашений об условном вознаграждении, "памятки" относительно прав клиента при обсуждении условий соглашения и порядке его расторжения или пересмотра.
3. Адвокат, невзирая на то, в какой региональный реестр внесены сведения о нем, вправе заключить соглашение с доверителем независимо от места жительства или места нахождения последнего.
Юридическая помощь гражданам Российской Федерации, среднедушевой доход семей которых ниже величины прожиточного минимума, установленного в субъекте Российской Федерации в соответствии с федеральным законодательством, а также одиноко проживающим гражданам Российской Федерации, чьи доходы ниже указанной величины, оказывается бесплатно в следующих случаях:
а) истцам - в рассматриваемых судами первой инстанции делах о взыскании алиментов, возмещении вреда, причиненного смертью кормильца, увечьем или иным повреждением здоровья, связанным с трудовой деятельностью;
б) ветеранам Великой Отечественной войны - в случаях, не связанных с предпринимательской деятельностью;
в) гражданам Российской Федерации - при составлении заявлений о назначении пенсий и пособий;
г) гражданам Российской Федерации, пострадавшим от политических репрессий, - в случаях, связанных с реабилитацией.
Выбор оптимальной модели договора для возмездных отношений адвоката с клиентом обусловлен и характером исследуемых услуг. По своему содержанию юридическая помощь может быть достаточно сложной, предполагающей наличие специальных знаний, навыков и т.п. Заказчик такой услуги далеко не всегда представляет себе её параметры: возможные варианты разрешения юридического конфликта, круг необходимых юридических действий и т.д. Именно по этой причине немецкие ученые отнесли услуги адвоката к услугам "высшей категории", где заказчика интересуют в числе прочего и специальные навыки исполнителя. Неспособность клиента в целом ряде случаев сформулировать конкретное задание для юриста приводит к неэффективности положений о договоре поручения, направленных на контроль доверителя за действиями поверенного, на соблюдение поверенным пределов полномочий. Непрофессиональный субъект, например, обычный гражданин объективно не может выступать в роли ведущей стороны при заключении договора с профессиональным юристом и согласовании конкретных его условий.
Квалификация соглашения об оказании юридической помощи в качестве договора возмездного оказания услуг позволяет применять к нему законодательство о защите прав потребителей в том случае, когда гражданин обращается к юристу за помощью по делу, не связанному с предпринимательской деятельностью, например, для защиты личных, семейных прав и т.п.*(291) Субсидиарное применение к договору возмездного оказания услуг общих положений о подряде и правил о бытовом подряде (ст. 783 ГК РФ) обеспечивает возможность привлечения юриста к так называемой "преддоговорной ответственности", например, за непредоставление клиенту всей необходимой информации о предлагаемых услугах (ст. 732 ГК РФ) или принятие заведомо "безнадежного" поручения*(292).
Наиболее корректной в правоприменительном плане и эффективной в том, что касается защиты интересов клиента (как более слабой стороны договора), видится квалификация соглашения об оказании юридической помощи как договора возмездного оказания услуг, в некоторых случаях с элементами представительства*(293). Менее удачны другие подходы, существующие в современной российской и зарубежной науке:
- модель договора особого рода, к которому применимы нормы Закона об адвокатуре, а также общие положения ГК РФ о договорах и обязательствах;
- модель смешанного договора, соединяющего элементы возмездного оказания услуг и поручения.
В первом случае Гражданскому кодексу придается второстепенное значение в регулировании отношений по оказанию юридической помощи; во втором - остается не выясненным вопрос о том, каков результат взаимодействия положений гл. 39 и гл. 49 ГК РФ, какие из них обладают приоритетом и т.п.
В российской науке не сложилось единого мнения относительно допустимости обязательств по оказанию услуг с гарантией результата. По мнению Д. Степанова, решение вопроса непосредственно вытекает из принципа свободы договора и диспозитивности гражданско-правового регулирования отношений: "...Стороны вправе предусмотреть в договоре правовой режим обязательства, отличный от общей модели, определенной в законе; в частности в договоре возмездного оказания услуг - условие об обязательном достижении результата"*(294). Единственным и естественным ограничением подобной свободы договаривающихся сторон, на взгляд автора, будет физическая природа соответствующих услуг, в некоторых случаях заведомо исключающая какие-либо гарантии результата. Ю.В. Романец, напротив, считает, что свободу договора не следует абсолютизировать, особенно если она реализуется вопреки системным признакам того или иного обязательства: "Особенностью услуг, отличающей их от подряда, является то, что работа, выполняемая по договору возмездного оказания услуг, направлена на достижение результата, который неотделим от процесса работы... Поскольку указанная специфика существует объективно, участники договора возмездного оказания услуг не вправе по своему усмотрению распространить на него подрядные нормы, отражающие выполнение работы с целью получения отделимого результата"*(295). В качестве наглядного примера автор указывает на недействительность таких условий договора оказания медицинских услуг, в которых вопрос о выплате вознаграждения врачу или его ответственность ставится в зависимость от выздоровления пациента.
Действительно, в построении системы гражданско-правовых обязательств есть определенная логика; вопрос лишь в том, насколько она обязательна для договаривающихся сторон. В ст. 421 ГК РФ ("Свобода договора") свобода сторон заключить непоименованный, или смешанный договор сформулирована как безусловная; любое условие договора, выраженное диспозитивной нормой закона, стороны могут изменить или вообще исключить его применение. Положения гл. 39 ГК РФ не запрещают исполнителю принять на себя обязательство по достижению определенного результата. Легальное определение договора возмездного оказания услуг (п. 1 ст. 779 ГК РФ) позволяет сделать вывод лишь о том, что здесь в отличие от подряда действия (деятельность) исполнителя, совершенные в соответствии с условиями договора (надлежащим образом), оплачиваются в любом случае. Однако из этого вовсе не следует, что запрещены договоры об услугах, предусматривающие выплату дополнительного вознаграждения за результат. Не существует и какой-либо устойчивой, общепринятой в цивилистической доктрине классификации деятельности на работы и услуги*(296). Разделение работ и услуг, принятое в быту или, например, закрепленное в налоговом законодательстве, экономико-статистических классификаторах, для целей гражданско-правового регулирования не имеет строго юридического значения.
Вопросы расторжения соглашения об оказании юридической помощи регулируются Гражданским кодексом Российской Федерации с изъятиями, предусмотренными Федеральным законом от 31 мая 2002 г. N 63-ФЗ "Об адвокатской деятельности и адвокатуре в Российской Федерации".
Согласно части 2 ст. 25 Федерального закона от 31 мая 2002 г. N 63-ФЗ "Об адвокатской деятельности и адвокатуре в Российской Федерации" соглашение между адвокатом и клиентом представляет собой гражданско-правовой договор на оказание юридической помощи самому доверителю или назначенному им лицу. При этом если предметом договора является представительство доверителя в конституционном, гражданском, административном судопроизводстве, представительство или защита доверителя в уголовном судопроизводстве и судопроизводстве по делам об административных правонарушениях, а также представительство интересов доверителя в органах государственной власти, органах местного самоуправления, в отношениях с физическими лицами - то адвокат обязан заключить с клиентом договор поручения (норма императивная)*(297).
Иные виды юридической помощи (например, консультации, правовые заключения, юридическое сопровождение сделки и т.п.) адвокат оказывает на основании договора возмездного оказания услуг (см. п. 2 ч. 2 ст. 25 Закона об адвокатуре). Согласно п. 4 ст. 421 ГК РФ условия договора определяются по усмотрению сторон, кроме случаев, когда содержание соответствующего условия предписано законом или иными правовыми актами (статья 422 ГК РФ). По смыслу ст. 3 ГК РФ (п. 2) гражданское законодательство состоит из Гражданского кодекса и принятых в соответствии с ним иных федеральных законов (далее - законы), регулирующих, в частности, договорные и иные обязательства, а также другие имущественные и связанные с ними личные неимущественные отношения, основанные на равенстве, автономии воли и имущественной самостоятельности их участников (п. 1 ст. 2 ГК РФ)*(298). Закон об адвокатуре является специальным законом, регулирующим отношения, указанные в ст. 2 ГК РФ. Согласно ч. 2 п. 2 ст. 3 ГК РФ нормы гражданского права, содержащиеся в других законах, должны соответствовать Гражданскому кодексу РФ. Закон об адвокатуре (п. 4 ст. 25) устанавливает существенные условия соглашения между адвокатом и клиентом, к ним относятся:
1) указание на адвоката (адвокатов), принявшего (принявших) исполнение поручения в качестве поверенного (поверенных), а также на его (их) принадлежность к адвокатскому образованию и адвокатской палате;
2) предмет поручения;
3) условия выплаты доверителем вознаграждения за оказываемую юридическую помощь;
4) порядок и размер компенсации расходов адвоката (адвокатов), связанных с исполнением поручения;
5) размер и характер ответственности адвоката (адвокатов), принявшего (принявших) исполнение поручения.
При этом, согласно нормам ГК РФ о договоре поручения (как, впрочем, и договора возмездного оказания юридических услуг), на который ссылается Закон об адвокатуре, существенным условием является лишь предмет договора*(299).
Как представляется диссертанту, Закон об адвокатуре не должен содержать перечня существенных условий договора, норма должна иметь отсылочный характер к Гражданскому кодексу РФ. Более того, если из более детально условия, предусмотренные п. 4 ст. 25 Закона об адвокатуре, то можно заметить, что их формулировка оставляет желать лучшего. В частности, подпункт 1 содержит обязанность указывать, адвоката, принявшего поручение.
Во-первых, речь в пункте 4 ст. 25 идет о любом соглашении между адвокатом и клиентом, т.е. и о договоре поручения, и о договоре возмездного оказания услуг, а в подпункте 1 - говорится об адвокате принявшем поручение (т.е., по всей видимости, о договоре поручения).
Во-вторых, согласно п. 1 этой же ст. 25 Закона об адвокатуре соглашение заключается между адвокатом и доверителем. Зачем же указывать на адвоката, принявшего поручение, если он сам заключает договор с доверителем? Ведь адвокат, заключивший соглашение, не может указать другого адвоката в качестве лица, принявшего поручение*(300). Пункт 3 говорит о том, что в договоре должны быть указаны условия выплаты доверителем вознаграждения за оказываемую юридическую помощь. Если речь идет об условиях выплаты или невыплаты вознаграждения в зависимости от качества оказанных услуг, т.е. надлежащем или ненадлежащим исполнении адвокатом договора, то такая невыплата - есть применение санкции за совершенное правонарушение (ненадлежащее исполнение договора) а это уже есть мера ответственности*(301).
Включению данного условия, как нам видится, может быть одно объяснение: законодатель на уровне закона предусмотрел возможность оплачивать труд адвоката, или определять стоимость вознаграждения в зависимости от каких-то условий, например, в зависимости от решения юрисдикционного органа (как-то: в случае взыскания арбитражным судом в пользу доверителя определенной денежной суммы, с контрагента, доверитель уплачивает адвокату вознаграждение в размере 10% от взысканной суммы)*(302).
Особо следует сказать о том, что фактически определение размера вознаграждения в процентном соотношении от взысканной, полученной суммы или от выплаты суммы, на которую адвокат ответчика освободил своего клиента в пользу контрагента, является достаточно распространенным явлением, можно сказать обычаем делового оборота, кроме того, достаточно определенным, понятным и удобным для сторон. Однако судебные органы (в частности, ВАС РФ) такую практику не поддерживают, чем затрудняют возможность включения в договоры об оказании юридических услуг реальных условий, по которым стороны пришли к соглашению.
Существенными являются условия о предмете договора, условия, которые названы в законе или иных правовых актах как существенные или необходимые для договоров данного вида, а также все те условия относительно которых по заявлению одной из сторон должно быть достигнуто соглашение*(303). Таким образом, если хотя бы по одному из существенных условий, перечисленным в законе, сторонами не достигнуто соглашение, это влечет некоторые негативные для них последствия, а именно, договор будет считаться незаключенным*(304).
С началом перестройки в России и освобождением общественного сознания от многих стереотипов, спрос на адвокатские услуги стремительно вырос*(305). Для упорядочения деятельности по оказанию юридических услуг в законодательстве в начале 1995 г. было введено ее лицензирование*(306). В дальнейшем лицензирование "квазиадвокатской" деятельности было отменено, так что в настоящий момент в России сложилась ситуации, несколько похожая на ту, что была в царской России накануне судебной реформы 1864 г. Многие практикующие юристы отмечают неэффективность существовавшей прежде системы лицензирования деятельности по оказанию юридических услуг, которая ни в коей мере не гарантировала потребителям качество юридического обслуживания. Не преследуя цели монополизировать свою профессию, адвокаты все же выступают за введение определенного государственного (или общественного) контроля за деятельностью по оказанию юридической помощи*(307).
Практически полное отсутствие в настоящее время судебных споров по поводу качества оказанных услуг (в том числе и юридических), а тем более решений о возмещении убытков, связанных с некачественным обслуживанием, означает лишь одно - ни законодатель, ни юридическая доктрина не предлагают участникам гражданского оборота и судам какой-либо концепции оценки надлежащего исполнения договора возмездного оказания услуги, именно с позиции качества услуги*(308).
Преувеличение публично-правовой составляющей в адвокатской деятельности, как правило, сопровождается отрицанием имущественной ответственности адвоката перед клиентом. В качестве приемлемой рассматривается лишь ответственность адвоката перед обществом и органами самоуправления адвокатуры (дисциплинарная ответственность). Например, Е.В. Васьковский считал, что адвокаты должны обладать независимостью от клиентов даже в вопросах ответственности, и указывал на положение французских адвокатов и английских барристеров, которые не отвечали за ущерб, причиненный клиенту неверными советами, и благодаря этому пользовались значительной свободой в процессе*(309).
Дореволюционной науке не чуждо было представление об имущественной ответственности присяжных и частных поверенных перед доверителем: "В случае нарушения присяжным поверенным прав доверителя, в первую очередь тех, что прямо перечислены в Уставе гражданского судопроизводства (ст. 400-405), доверитель имел право: 1) жаловаться совету присяжных поверенных; 2) а в случае причинения убытков, предъявить гражданский иск к поверенному на общих основаниях (ст. 367, 374, 404)"*(310). Аналогичным было и юридическое положение частного поверенного. В советский период персональную имущественную ответственность адвоката перед клиентом либо отрицали*(311), либо предпочитали не обсуждать. В соответствии с Законом об адвокатуре условие об ответственности адвоката, принявшего поручение, является существенным для соглашения об оказании юридической помощи (п. 4 ст. 25). Постепенно сами адвокаты начинают воспринимать свою ответственность перед клиентом как должное, хотя в литературе все еще встречаются экзотические предложения относительно механизма такой ответственности. Например, предлагается усложненная процедура привлечения адвоката к ответственности (по аналогии с ответственностью судей, прокуроров, следователей) - только после установления его вины приговором суда*(312). Подобный подход, ограничивающий клиента в реализации права на судебную защиту, не может быть оправдан высокими задачами, стоящими перед адвокатурой. Достаточно уже того, что адвокатская деятельность выведена из разряда предпринимательской, к ней не применяется законодательство о защите прав потребителей*(313).
Прямое указание в законе на имущественную ответственность адвоката перед клиентом вызвало противоречивую реакцию: одни всерьез обеспокоились за будущее адвокатской практики, другие же, напротив, скептически оценили перспективы привлечения адвоката к ответственности за небрежное исполнение поручения, полагая, что клиент не сможет доказать причинную связь между непрофессиональными действиями юриста и возникшими убытками. Убытки клиента наступают якобы вследствие его собственных неправильных действий: "...Следовать или не следовать консультациям - выбор самого заказчика. Привлечь юриста к такой ответственности, которая бы выразилась в возмещении клиенту убытков в полном объеме, невозможно... Консультант в России несет, как правило, моральную ответственность: потеря клиента, реноме и т.д.".
В соглашениях об оказании юридической помощи нередко встречаются условия о том, что юрист "не отвечает перед клиентом за обычный риск убытков, связанных с судебными процессами", а любые его заключения по поводу возможного исхода той или иной стадии судебного процесса "в силу объективных причин являются лишь обоснованными предположениями и не могут быть использованы для каких-либо претензий к юристу"*(314).
Своеобразным "иммунитетом" от возмещения ущерба, причиненного при исполнении своих обязанностей, в настоящее время обладает такая категория профессиональных консультантов как риэлтеры. В Положении о лицензировании риэлтерской деятельности 1996 г. содержалось определение риэлтерской деятельности*(315). Однако в мае 2002 г. данное положение утратило силу без замены другим правовым актом. Сами риэлтеры предпочитают выступать в роли простых консультантов или "фактических посредников", ответственность которых будет определяться положениями гл. 39 ГК РФ о возмездном оказании услуг и общими положениями гл. 25 ГК РФ об ответственности. В итоге от риэлтера нельзя потребовать чего-то большего, чем достоверной информации. Услуги по консультированию в данном случае имеют вспомогательный характер*(316). В случае, как представляется, консультант должен нести гражданско-правовую ответственность, поскольку осознает или должен осознавать имущественные последствия неверной консультации. В тех случаях, когда полученная от юриста информация предполагает различные варианты её использования, например, выбор способов судебной защиты, юристу следует предупредить клиента о возможных последствиях избрания того или иного варианта, либо порекомендовать один из них, например, наименее рискованный*(317).
Среди адвокатов, применяющих в своей практике условный гонорар, бытует мнение, что любая ситуация, связанная с отрицательным результатом по гражданскому или уголовному делу, независимо от вины адвоката может повлечь привлечение к гражданско-правовой ответственности. Однако основанием ответственности адвоката является ненадлежащее исполнение обязательств, следовательно, добросовестного адвоката даже при неблагоприятном исходе дела упрекнуть не в чем. Специфика правовой услуги не позволяет сформулировать в самом соглашении об оказании юридической помощи конкретные требования к деятельности юриста. Это понимают и представители страхового бизнеса, обращая внимание на сложность согласования в договоре страхования профессиональной ответственности адвоката условия о страховых случаях*(318). Адвокат при выполнении поручения обязан также соблюдать положения Кодекса профессиональной этики адвоката, разъяснения адвокатских палат по вопросам взаимоотношений с клиентом и другим аспектам адвокатской профессии.
Французская доктрина в вопросе об основаниях гражданско-правовой ответственности адвоката опирается на дисциплинарные правила поведения адвоката. Ориентиром для квалификации действий адвоката в качестве профессиональных проступков могут служить Профессиональные правила (Rngles professionnelles), изложенные в ст. 154-164 Декрета об организации адвокатской профессии 1991 г., положения иных правовых актов об адвокатской деятельности, а также содержание условий конкретного соглашения об оказании юридической помощи. В самом общем виде основанием ответственности адвоката является нарушение им требования "придерживаться правил осторожности и осмотрительности, которые необходимы для защиты доверенных ему интересов"*(319). Немецкие ученые отмечают, что "обязанности адвоката как содержание оснований его ответственности" устанавливаются в законодательстве об адвокатуре и процессуальном законодательстве, в профессиональных предписаниях.
Определенный научный интерес для характеристики структуры гражданско-правовой ответственности юриста представляет немецкий институт позитивного нарушения договора (ПНД), способный охватить практически все стадии взаимоотношений клиента и юриста. Выделяются две основные формы ПНД:
1) ненадлежащее (недобросовестное) исполнение обязательства и
2) нарушение дополнительных обязанностей.
Первый тип нарушения имеет место, когда адвокат виновно дает клиенту неверные советы в ходе судебного процесса. Правда, в немецкой литературе отмечается, что даже при низком качестве юридической помощи, небрежном ведении адвокатом порученного дела клиент не имеет права на снижение вознаграждения - поскольку такая норма отсутствует в Германском гражданском уложении, а может лишь взыскать убытки с адвоката*(320). Российское законодательство, напротив, позволяет клиенту потребовать соразмерного уменьшения вознаграждения (ст. 783, п. 1 ст. 729 ГК РФ). Вторая форма ПНД объединяет несколько типов непрофессионального поведения юриста. Например, нарушение обязанности по информированию другой стороны договора. Принцип добросовестного поведения, хорошо известный немецкому праву, предполагает взаимные обязанности контрагентов предупреждать друг друга о вероятных рисках, предостерегать от возможных убытков.
Нарушение дополнительных обязанностей также имеет место в случае, когда одна из сторон договора своим поведением обманывает доверие другой. Например, адвокат отказывается от дальнейшего ведения дела в отсутствие уважительных причин, не предупредив клиента заблаговременно (срывает судебное заседание).
Казалось бы, вопрос о предоставлении клиенту необходимой информации должен иметь еще более надежное решение применительно к юристу-адвокату. Однако Закон об адвокатуре не предусматривает обязанность адвоката предоставлять клиенту предварительную информацию о характере юридической помощи, которая может потребоваться, равно как и обязанность последующего информирования клиента о ходе порученного дела. Можно было ожидать появление соответствующих правил в Кодексе профессиональной этики адвоката. В преддверии его принятия М.Ю. Барщевский предложил довольно внушительный перечень информационных обязанностей адвоката. Вот лишь некоторые:
1) в случае сомнений в обоснованности иска адвокат должен объяснить клиенту, что требования могут быть не удовлетворены;
2) если адвокат убеждается в бессмысленности продолжения судебного спора, он должен посоветовать клиенту прекратить дело;
3) адвокат обязан постоянно информировать доверителя о соответствующем изменении системы защиты его интересов в случаях изменения обстоятельств в ходе процесса по гражданскому делу и др.*(321)
К сожалению, составители Кодекса проигнорировали многие из этих благих пожеланий, закрепив лишь обязанность адвоката не принимать поручение на ведение абсолютно безнадежного дела (п. 1 ст. 7 Кодекса).
В Законе об адвокатуре уделено достаточное внимание случаям, когда адвокат не вправе принимать поручение, то есть заключать соглашение с клиентом (п. 4 ст. 6). Однако практически отсутствуют правила о том, как должен себя вести адвокат после принятия поручения, в том числе при возникновении каких-либо препятствий для ведения дела. Некоторые обязанности подобного рода известны Кодексу профессиональной этики, например, адвокат не должен принимать поручение, если его исполнение будет препятствовать исполнению другого, ранее принятого поручения (п. 3 ст. 10). С учетом специфики адвокатской деятельности (параллельного выполнения поручений нескольких клиентов и регулярной занятости в судебных процессах) адвокат считается нарушившим данную обязанность в том случае, когда в момент принятия нового поручения ему было заведомо известно, что это помешает ведению уже имеющихся дел.
Адвокат не вправе быть советником, защитником или представителем нескольких сторон в одном деле, если их интересы находятся в противоречии. Если такая необходимость все же возникла, а равно при потенциальной возможности конфликта интересов, адвокат обязан получить согласие всех сторон конфликтной ситуации (п. 2 ст. 11 Кодекса). Предупреждение клиента о возможности конфликта интересов и каких-либо иных препятствиях для выполнения поручения может сыграть важную роль в случае привлечения адвоката к ответственности. Игнорирование клиентом такого предупреждения может рассматриваться как его собственная вина и одна из причин возникновения ущерба. В случае возникновения у клиента убытков (в том числе от проигрыша дела в суде), непросто будет их связать с деятельностью адвоката. Многое в таких ситуациях будет решаться судьей формально, исходя из соображений обязательности для адвоката профессиональных стандартов: предупредил своевременно о возможности конфликта - не причастен к возникновению убытков; не предупредил - несет ответственность, если не докажет свою невиновность.
Деликтная ответственность адвоката имеет место лишь во втором случае, когда его неправомерные действия непосредственно не связаны с выполнением поручения, например, при утрате адвокатом каких-либо ценностей или документов, полученных от доверителя или от третьих лиц для передачи доверителю.
В порядке деликтной ответственности подлежит компенсации причиненный адвокатом моральный вред, например, в случае оскорбления клиента-гражданина, разглашения его личной тайны или нарушения других личных неимущественных прав (§ 4 гл. 59 ГК РФ). Компенсация морального вреда не может быть санкцией за неисполнение или ненадлежащее исполнения адвокатом соглашения об оказании юридической помощи: нарушенными считаются имущественные интересы клиента. В соответствии с п. 2 ст. 1099 ГК РФ*(322) моральный вред, причиненный действиями (бездействием), нарушающими имущественные права гражданина, компенсируется лишь в случаях, предусмотренных законом; в отношении ответственности адвокатов законодательство подобных указаний не содержит. К юристу без адвокатского статуса, индивидуальному предпринимателю или организации, клиент вправе предъявить требование о компенсации морального вреда в связи с ненадлежащим исполнением договора и нарушением его прав потребителя, если юридическая помощь была направлена на защиту его личных, семейных и иных непредпринимательских интересов (ст. 15 Закона о защите прав потребителей).
Следует согласиться с мнением о том, что положения § 3 гл. 59 ГК РФ о возмещении вреда, причиненного опасными недостатками товаров (работ, услуг), приобретенных в потребительских целях, не применяются к ответственности адвоката*(323). В § 3 гл. 59 ГК РФ урегулирована ответственность за те услуги, которые могут представлять опасность в ее традиционном понимании (физическую опасность): причинить ущерб имуществу потребителя, нанести вред его жизни или здоровью. Отдельные положения § 3 гл.
59 ГК РФ свидетельствуют о том, что этот вид деликтной ответственности в большей степени ориентирован на недостатки товаров и работ, в отношении которых обычно устанавливаются сроки годности или сроки службы. К услугам подобный механизм ответственности применим лишь в тех случаях, когда результат действий исполнителя принимает материальную форму или оказывает воздействие на какой-либо материальный объект (например, услуги по ремонту бытовой техники, протезированию и т.п.). Для тех услуг, которые оставляют исключительно нематериальный эффект (консультационные, образовательные, зрелищные, посреднические), положения § 3 гл. 59 ГК РФ о возмещении вреда неприменимы. При ненадлежащем оказании подобных услуг речь может идти лишь о договорной ответственности исполнителя.
Закон об адвокатуре обязывает согласовывать в договоре об оказании юридической помощи размер и характер ответственности адвоката. Само по себе указание в договоре на возможность взыскания убытков со стороны, не исполнившей обязательство, лишено смысла, если только стороны одновременно не договариваются об ограничении ответственности: размером реального ущерба, суммой выплаченного гонорара и т.п.*(324)
Вопрос об ограничении размера имущественной ответственности адвоката начал обсуждаться практически сразу после принятия Закона об адвокатуре. При его обсуждении Специальной комиссией Федеральной палаты адвокатов РФ большинство поддержало идею ограничения ответственности адвоката, обосновывая следующим образом:
1) признание полной имущественной ответственности адвоката чревато массовыми исками недовольных клиентов (в том числе недобросовестных),
2) в России отсутствует рынок страхования профессиональной ответственности адвоката, которое могло бы уберечь его от серьезных финансовых потерь. Следует заметить, что подобные взгляды расходятся с общемировыми стандартами имущественной ответственности адвоката и по сути исключают необходимость страхования риска профессиональной ответственности адвоката. Сама идея об ограничении имущественной ответственности адвоката суммой полученного гонорара уже активно реализуется в адвокатской практике*(325). Некоторые адвокатские палаты рекомендуют адвокату специально оговаривать подобное ограничение в соглашении об оказании юридической помощи, пользуясь принципом свободы договора*(326).
Установление в соглашении об оказании юридической помощи ответственности в форме неустойки может быть направлено на защиту интересов как клиента, так и юриста. Поскольку взаимосвязь между непрофессиональным поведением юриста и убытками или иными потерями клиента не всегда бывает очевидной, клиенту проще взыскать с юриста сумму заранее согласованной неустойки (при наличии признаков нарушения договорной обязанности, обеспеченной неустойкой), чем доказывать размер понесенного ущерба и его связь с непрофессиональными действиями юриста. Вопрос о допустимости обеспечения с помощью неустойки обязанностей клиента по договору традиционно имеет этический подтекст.
Представители присяжной адвокатуры полагали, что поверенному не следует прибегать к каким-либо средствам гарантии своего вознаграждения, поскольку всякая гарантия "вносит на первых же порах отношении доверителя к поверенному характер недоверия..."*(327). Считалось также неэтичным устанавливать неустойку на случай досрочного отказа доверителя от услуг поверенного, разрешения спорного дела без участия поверенного или обращения доверителя за помощью к другому поверенному.
В современной литературе также преобладает позиция противников условия о неустойке: "Соглашение не может включать в себя какие бы то ни было санкции в отношении доверителя. Это вопрос этики и самих основ адвокатской профессии". Кодекс профессиональной этики запрещает адвокату принимать от доверителя какое-либо имущество в обеспечение соглашения о гонораре (п. 5 ст. 16). Использование неустойки прямо не исключено, поскольку не связано с получением от клиента какого-либо имущества. Однако сам тон вышеуказанного правила свидетельствует, скорее, против включения в договор условия о неустойке. В целом, проблема носит несколько академический характер: даже при отсутствии в соглашении условия о неустойке, адвокат формально вправе взыскать с клиента проценты по ст. 395 ГК РФ за просрочку уплаты гонорара или возмещения произведенных расходов.
Говоря об иных формах ответственности адвоката за неисполнение или ненадлежащее исполнение обязательства, следует упомянуть об еще одной проблеме. Действующее гражданское законодательство не дает клиенту твердого основания для взыскания гонорара (возврата) с адвоката, оказавшего некачественную юридическую помощь. В ст. 783 ГК РФ предусмотрено субсидиарное применение норм о подряде и бытовом подряде к договору возмездного оказания услуг. Однако лишь положения о бытовом подряде позволяют заказчику в случае ненадлежащего исполнения обязательства подрядчиком требовать возврата уплаченной за работу суммы, вместо требования о возмещении убытков (ст. 739 ГК РФ). По общему же правилу заказчик вправе требовать либо соразмерного уменьшения цены за работу (уменьшения гонорара), либо возмещения убытков в случае существенных нарушений договора (п. 1 и п. 3 ст. 723 ГК РФ)*(328).
С учетом того, что Гражданский кодекс определяет подрядчика в договоре бытового подряда как лицо, осуществляющее соответствующую предпринимательскую деятельность (п. 1 ст. 730), применение положений кодекса о бытовом подряде к договору с адвокатом невозможно*(329).
Проблема гражданско-правовой ответственности юриста становится на порядок сложнее при защите неимущественных интересов клиента. Наиболее актуальным является вопрос об ответственности адвоката за ненадлежащую защиту гражданина от уголовного преследования. Объектом защиты в таких случаях выступают, прежде всего, нематериальные блага - честь, достоинство, свобода и т.п. Гражданским кодексом предусмотрен особый механизм возмещения вреда, причиненного гражданину незаконным осуждением, незаконным привлечением к уголовной ответственности, незаконным применением некоторых мер процессуального принуждения: в случае реабилитации гражданин вправе предъявить иск о возмещении вреда к Российской Федерации (п. 1 ст. 1070 ГК РФ). Вред возмещается в полном объеме и независимо от вины должностных лиц органов дознания, предварительного следствия, прокуратуры и суда. В случае причинения ущерба гражданину перечисленными в п. 1 ст. 1070 ГК РФ действиями, иск о его возмещении следует предъявлять именно к государству, даже если юрист не использовал все возможности для защиты своего доверителя. Бездействие или непрофессиональная помощь юриста не освобождают правоохранительные органы от публичной обязанности законного ведения уголовного преследования: причиненный гражданину вред нельзя рассматривать как результат их совместных действий. К тому же возмещение подобного ущерба сложно напрямую связать с неисполнением адвокатом обязательств по договору об оказании юридической помощи*(330).
Возмещение вреда, причиненного незаконной деятельностью органов дознания, предварительного следствия, прокуратуры и суда, не повлекшей наступление перечисленных в п. 1 ст. 1070 ГК РФ последствий, производится в соответствии с п. 2 ст. 1070 ГК РФ. Применительно к судебным органам речь может идти об имущественных последствиях неверного разрешения судом гражданских, семейных, трудовых споров, а также последствиях незаконных процессуальных действий (бездействия) суда: утраты незаконно изъятых вещей, невозможности исполнения судебного решения по причине несвоевременного принятия судом мер по обеспечению иска и т.д.*(331)
Шансы потерпевшего добиться возмещения государством вреда, причиненного вынесением судом незаконного решения по гражданскому, трудовому или иному делу (кроме уголовного) - невелики, поскольку для этого необходимо предварительное привлечение судьи к уголовной ответственности за вынесение заведомо незаконного решения (ст. 305 Уголовного кодекса РФ). Вред, причиненный незаконными действиями суда не при осуществлении правосудия (а при совершении процессуальных действий), возмещается по правилам ответственности публично-правовых образований за незаконные действия их должностных лиц и органов (ст. 1069 ГК РФ), то есть по принципу вины. Как и в первом случае (при возмещении вреда по п. 1 ст. 1070 ГК РФ), здесь также исключена альтернатива в виде иска к юристу о возмещении вреда, если его основанием выступают незаконные действия (акты) органов власти, которым нерадивый юрист не смог "помешать".
Нарушение адвокатом профессиональных стандартов может являться основанием для применения к нему не только мер гражданско-правовой, но и дисциплинарной ответственности. Возникает вопрос об их соотношении. Американская доктрина придерживается позиции самостоятельности каждого вида ответственности юриста. Преамбула Модельных правил профессионального поведения юристов (MRPC) гласит, что несоблюдение содержащихся в данных правилах профессиональных стандартов не является достаточным основанием для возложения на юриста гражданско-правовой ответственности. В последние годы Американская ассоциация юристов ведет активную работу по стандартизации механизма наложения дисциплинарных взысканий для обеспечения "прозрачности" и большей эффективности дисциплинарной ответственности: слишком мягкие санкции не защищают от непрофессионального поведения юриста и могут вызвать недоверие общества к этой профессии; чрезмерно обременительные могут нарушить доверие внутри самой корпорации и резко сократить случаи сообщения юристами о профессиональных проступках коллег. В разработанных ассоциацией Стандартах наложения дисциплинарных санкций раскрываются некоторые условия привлечения к ответственности (вред и потенциальный вред, умысел и небрежность в действиях юриста и др.).
Применительно к нарушению адвокатом основных обязанностей перед клиентом Стандарты устанавливают систему санкций с учетом тяжести совершенного проступка, вины адвоката, негативных имущественных последствий для клиента, наличия смягчающих и отягчающих обстоятельств. Исследователи французской адвокатуры рассматривают в качестве наиболее типичных оснований гражданско-правовой ответственности нарушения адвокатом профессиональных стандартов поведения (Ragles professionnelles). Немецкие ученые также не исключают определенной зависимости между привлечением адвоката к дисциплинарной и гражданско-правовой ответственности: наказуемые нарушения профессиональных обязанностей могут "повлиять на признание гражданско-правовой ответственности адвоката"*(332).
В Законе об адвокатуре как будто также обозначена связь между дисциплинарной и имущественной ответственностью адвоката. По смыслу п. 7 ст. 33 Закона квалификационная комиссия по результатам рассмотрения жалобы клиента на действия (бездействие) адвоката не только устанавливает наличие в действиях адвоката дисциплинарного проступка, но и выявляет признаки ненадлежащего исполнения адвокатом его договорных обязанностей. В то же время существуют некоторые специфические условия привлечения адвоката к дисциплинарной ответственности.
Во-первых, адвокат подвергается дисциплинарному взысканию лишь за проступки, совершенные умышленно или по грубой неосторожности (п. 1 ст. 18 Кодекса профессиональной этики адвоката РФ). Для привлечения адвоката к гражданско-правовой ответственности достаточно и обычной неосторожности, если только в самом соглашении об оказании юридической помощи нет условий об ограничении ответственности адвоката (п. 1 ст. 401 ГК РФ).
Во-вторых, адвокат не может быть привлечен к дисциплинарной ответственности, если его действие (бездействие), формально содержащее признаки нарушения требований законодательства об адвокатской деятельности и адвокатуре и Кодекса профессиональной этики, в силу малозначительности не порочит чести и достоинства адвоката и не причинило существенного вреда доверителю (п. 2 ст. 18 Кодекса); а также если в спорной с этической точки зрения ситуации он действовал в соответствии с разъяснениями Совета адвокатской палаты (п. 3 ст. 18 Кодекса).
В-третьих, меры дисциплинарной ответственности могут быть применены к адвокату не позднее шести месяцев со дня обнаружения проступка адвоката; в любом случае меры дисциплинарной ответственности не могут быть применены к адвокату по прошествии одного года с момента совершения им нарушения (п. 5 ст. 18 Кодекса).
Для привлечения адвоката к гражданско-правовой ответственности за ненадлежащее исполнение обязательств перед доверителем действует общий срок исковой давности, равный трем годам с момента, когда доверителю стало или должно было стать известно о нарушении его права*(333). Таким образом, вполне предсказуемы ситуации, когда есть все необходимые основания для привлечения адвоката к гражданско-правовой ответственности, однако адвокат не может быть подвергнут дисциплинарному взысканию (малозначительность проступка, вина адвоката в форме обычной неосторожности и т.д.). В силу вышеуказанных причин, отрицательные заключение квалификационной комиссии и решение Совета адвокатской палаты по жалобе клиента не могут иметь значения преюдиции для последующего судебного разбирательства по иску клиента к адвокату. Адвокатами также инициируется закрепление в законе обязательного досудебного порядка разрешения конфликта между адвокатом и клиентом - в квалификационной комиссии и Совете адвокатской палаты. Подобная процедура, по мнению разработчиков поправок к Закону об адвокатуре, защитит адвоката от безосновательных судебных разбирательств с клиентами, от умаления деловой репутации адвоката и, наконец, от принятия судом обеспечительных мер, парализующих нормальную работу адвоката (наложение ареста на его имущество, блокирование расходных операций по счету адвокатской организации)*(334). Разработанные ведущими адвокатскими организациями типовые договоры об оказании юридической помощи, как правило, содержат условие об обязательном соблюдении досудебного порядка разрешения споров по договору.
Огромный интерес вызвал в научных кругах и среди адвокатов институт страхования профессиональной имущественной ответственности адвоката за нарушение соглашения об оказании юридической помощи (ст. 19 Закона об адвокатуре). Такое страхование преследует две цели:
1) защитить клиента от неплатежеспособности адвоката, причинившего убытки,
2) уберечь юриста от разорения в случае совершения ошибки при выполнении значительного по стоимости поручения*(335).
Начиная с января 2007 г. страхование профессиональной ответственности адвоката станет обязательным. Законодателю предстоит определить страховые риски и минимальные размеры страховых сумм для данного вида страхования (п. 3 ст. 936 ГК РФ). Представители страховых компаний полагают, что страхование ответственности адвоката не будет принципиально отличаться от обычной модели страхования риска профессиональной ответственности. В договоре страхования могут быть согласованы общий лимит - максимальная сумма, в пределах которой страховщик обязуется выплатить страховое возмещение по всем страховым случаям в период страхования (как правило, год); лимит выплаты по каждому страховому случаю и даже "сублимиты" по имущественного страхования, в том числе и страхование риска гражданской ответственности. Но дальнейшее развитие получило страхование риска внедоговорной ответственности - в случае причинения вреда третьим лицам (ст. 4 Закона РФ о страховании 1992 г., в дальнейшем - ст. 4 Закона РФ об организации страхового дела 1997 г.).
Конкретные размеры страховой суммы и выплат по отдельному страховому случаю будет определяться индивидуально, с учетом нескольких показателей деятельности адвоката:
1) предполагаемого количества договоров об оказании юридической помощи в течение страхового периода;
2) прогнозируемого дохода адвоката от профессиональной деятельности за указанный период;
3) специализации адвоката: ведение дел неимущественного характера, небольшой стоимости или, напротив, представительство в арбитражных спорах;
4) деловой репутации адвоката;
5) количества страховых случаев у данного адвоката за прошедший страховой период.
В заявлении о заключении договора страхования адвокат обязан будет указывать сведения, касающиеся его прежней профессиональной деятельности, необходимые страховщику для определения степени риска и расчета страховой премии. В случае если адвокат предоставит страховщику заведомо недостоверную информацию, в последующем в страховой выплате может быть отказано (п. 3 ст. 944 ГК РФ)*(336).
Несмотря на довольно ясную схему, предложенную представителями страхового бизнеса, для построения эффективной системы страхования профессиональной ответственности адвоката предстоит решить целый ряд вопросов. Прежде всего, необходимо выбрать концепцию этого вида обязательного страхования с учетом уже существующих в российском законодательстве моделей обязательного страхования ответственности, в частности:
1) страхования ответственности арбитражных управляющих и
2) страхования ответственности владельцев автотранспортных средств.
Так, в соответствии с Федеральным законом "О несостоятельности (банкротстве)" арбитражный управляющий обязан иметь финансовое обеспечение (страховку) не менее трех миллионов рублей в год (абз. 2 п. 8 ст. 20), а в случае утверждения его кандидатуры по делу в отношении конкретного должника должен дополнительно застраховать свою ответственность в размере, зависящем от балансовой стоимости активов должника по состоянию на момент введения соответствующей процедуры банкротства (абз. 3 п. 8 ст. 20). Несколько иной подход был использован в Правилах обязательного страхования гражданской ответственности владельцев транспортных средств: установлена стандартная величина страхового покрытия не более 400 тыс. руб., которая не может быть ни уменьшена, ни увеличена соглашением между страхователем и страховщиком (в рамках договора обязательного страхования). Правила обязательного страхования гражданско-правовой ответственности адвоката, возможно, будут разрабатываться по одному из этих сценариев*(337). Предпочтительнее выглядит порядок страхования ответственности арбитражных управляющих, при котором в большей степени учитываются имущественные интересы потенциальных потерпевших (выгодоприобретателей)*(338). В зарубежном законодательстве страхование профессиональной ответственности юриста строится в основном по модели, предусматривающей обязательное наличие минимальной страховки на стандартную сумму. Полезный опыт может быть заимствован у немецких коллег. В случае ведения особо крупных и сложных дел обычно заключаются отдельные договоры страхования ответственности адвоката по конкретному поручению (спору). В силу относительно небольшой стоимости такой страховки многие клиенты соглашаются её оплачивать самостоятельно. Наконец, еще одной гарантией для клиентов служит так называемая "фирменная страховка": добровольное дополнительное страхование гражданско-правовой ответственности всей юридической фирмы, способное обеспечить возмещение убытков, не покрытых минимальной страховкой конкретного адвоката*(339).
Не существует единого мнения и относительно способа подтверждения страхового случая. Поскольку речь идет о страховании риска гражданско-правовой ответственности адвоката, очевидно, что именно ее наступление и должно быть подтверждено клиентом при обращении к страховщику за получением страховой выплаты. В Германии для получения страховой выплаты клиенту, как правило, необходимо добиться привлечения адвоката к ответственности решением суда. Как следствие, ежегодно Федеральной Суд Германии разбирает более сотни дел, связанных с возмещением ущерба, причиненного немецкими адвокатами. В США получение страховой выплаты также связано с удовлетворением иска клиента к адвокату*(340). Наступление страхового случая связывается не просто с профессиональной ошибкой юриста, а с неблагоприятными имущественными последствиями такой ошибки, так что клиенту приходится доказывать размер убытков и то, что они находятся в прямой причинной связи с непрофессиональными действиями адвоката.
В действующем российском законодательстве используются в основном два подхода к определению доказательств наступления страхового случая по договору страхования риска гражданско-правовой ответственности:
1) вступившее в законную силу решение суда о привлечении застрахованного лица к ответственности;
2) иные документы, которые обычно фиксируют результат досудебного расследования какого-либо происшествия*(341).
В статье 19 Закона об адвокатуре нет ни слова о том, как подтверждается наступление страхового случая. Возможно ли в данных случаях установление в качестве допустимых средств подтверждения страхового случая каких-либо иных актов, нежели судебное решение по иску к адвокату? Ведь очевидно желание адвоката избежать публичной огласки своих непрофессиональных действий, которая неизбежна при судебном разбирательстве спора с доверителем. Такая система получения страхового возмещения неудобна и клиенту, поскольку вынуждает пройти длительную и затратную судебную процедуру. Именно поэтому страховые организации, дабы создать адвокатам дополнительный стимул к страхованию, не возражают против внесудебного порядка подтверждения страхового случая*(342). Для этого адвокат может договориться со страховщиком о совместном рассмотрении претензии клиента. Если претензия обоснована и признаки наступления страхового случая очевидны, страховая компания принимает решение о выплате страхового возмещения*(343).
В случае если жалоба клиента на непрофессиональные действия адвоката была ранее рассмотрена адвокатской палатой, к претензии целесообразно приложить заключение квалификационной комиссии о наличии в действиях адвоката признаков дисциплинарного проступка и ненадлежащего исполнения обязательств по договору.
Еще одной проблемой является согласование в договоре страхования перечня страховых случаев. Специфика адвокатской деятельности не позволяет оперировать четкими терминами: в Кодексе профессиональной этики адвоката практически все стандарты сформулированы через оценочные признаки. В Типовых правилах страхования ответственности юристов и адвокатов Урало-Сибирского союза страховщиков (УСС) указаны следующие страховые случаи:
1) необоснованное применение юристом норм права для урегулирования спорных правоотношений (при оформлении сделок, консультировании, судебном представительстве) клиента;
2) пропуск сроков для обжалования;
3) неправильное оформление документов;
4) неизвещение клиента о последствиях совершаемых юридических действий, повлекшее причинение убытков вследствие юридической неосведомленности;
5) утрата или порча документов, полученных от клиента и др.
Если пункты (2), (3) и (5) закрепляют вполне наглядные и легко проверяемые профессиональные проступки юриста, то подтверждение страховых случаев, предусмотренных пунктами (1) и (4), "обречено" на судебную процедуру. Решению данной проблемы способствовала бы совместная работа представителей адвокатуры и страховых компаний над проектом закона об обязательном страховании риска профессиональной имущественной ответственности адвоката.
4. Существенными условиями соглашения являются:
- указание на адвоката (адвокатов), принявшего (принявших) исполнение поручения в качестве поверенного (поверенных), а также на его (их) принадлежность к адвокатскому образованию и адвокатской палате;
- предмет поручения;
- условия выплаты доверителем вознаграждения за оказываемую юридическую помощь;
- порядок и размер компенсации расходов адвоката (адвокатов), связанных с исполнением поручения;
- размер и характер ответственности адвоката (адвокатов), принявшего (принявших) исполнение поручения.
5. Право адвоката на вознаграждение и компенсацию расходов, связанных с исполнением поручения, не может быть переуступлено третьим лицам без специального согласия доверителя. Вознаграждение, выплачиваемое адвокату доверителем, и (или) компенсация адвокату расходов, связанных с исполнением поручения, должны быть внесены в кассу адвокатского образования либо перечислены на расчетный счет адвокатского образования в порядке и сроки, которые предусмотрены соглашением. За счет получаемого вознаграждения адвокат осуществляет профессиональные расходы на:
- общие нужды адвокатской палаты в размерах и порядке, которые определяются собранием (конференцией) адвокатов;
- содержание адвокатского образования;
- страхование профессиональной ответственности;
- иные расходы, связанные с осуществлением адвокатской деятельности.
6. Труд адвоката, участвующего в качестве защитника в уголовном судопроизводстве по назначению органов дознания, органов предварительного следствия, прокурора или суда, оплачивается из средств федерального бюджета. Расходы на эти цели учитываются в федеральном законе о федеральном бюджете на очередной год в целевой статье расходов*(344).
Поскольку соглашение об оказании юридической помощи согласно ч. 2 ст. 25 Федерального закона от 31 мая 2002 г. N 63-ФЗ "Об адвокатской деятельности и адвокатуре в Российской Федерации" представляет собой гражданско-правовой договор*(345), к его исполнению применяются общие положения ГК РФ об исполнении обязательств (гл. 22) и специальные правила гл. 39 (возмездное оказание услуг) и 49 ГК РФ (поручение). В юридической науке выделяются некоторые принципы исполнения обязательства: надлежащего исполнения, реального исполнения (исполнения в натуре), недопустимости одностороннего отказа от обязательства или одностороннего изменения его условий, взаимного содействия сторон обязательства, экономичности и др.*(346)
Применительно к соглашению с адвокатом Федеральный закона от 31 мая 2002 г. N 63-ФЗ "Об адвокатской деятельности и адвокатуре в Российской Федерации" не указывает на какие-либо особенности его исполнения, в отличие от расторжения (п. 4 ч. 2 ст. 25). Однако специфика услуги в виде юридической помощи, особый лично-доверительный характер отношений между юристом и клиентом сказываются и на стадии исполнения исследуемого договора, и даже предполагают изъятия из отдельных принципов исполнения, (позволяющие, например, клиенту в любое время отказаться от договора). Некоторые правила ГК РФ об исполнении обязательства, учитывая цели оказания юридической помощи, не применимы к обязательству юриста: исполнение обязательства по частям (ст. 311 ГК РФ), досрочное исполнение (ст. 315 ГК РФ). Другие, к сожалению, не получили достаточного освещения в литературе, хотя представляют значительный интерес для практикующих юристов: о допустимости солидарных и долевых обязательств в услугах по оказанию юридической помощи, об условиях привлечения юристом третьих лиц к исполнению обязательства.
Многие ошибки при разрешении судами споров, связанных с исполнением договора об оказании юридической помощи, обусловлены его недостаточной теоретической разработанностью и относительной новизной законодательной базы. Далеко не всегда получает адекватное толкование правило о субсидиарном применении к договору возмездного оказания услуг положений о подряде*(347). Распространенным, почти "бесспорным" доказательством исполнения обязательства по оказанию правовых услуг стали так называемые акты сдачи-приемки выполненных работ, акты сверки*(348). Следует согласиться с О.М. Щуковской и Д. Степановым в том, что классическим свойствам услуги не соответствует использование подобных актов, характерных для подрядных отношений, где они - не простая формальность, а важная составляющая правоотношения, от которой напрямую зависит признание обязательства подрядчика исполненным надлежащим образом, а также переход к заказчику прав на результат работ и риска его случайной гибели*(349).
Вышеперечисленные юридические особенности не свойственны динамике обязательства по оказанию большей части правовых услуг (консультации, судебное представительство и т.д.), в связи с чем акту приемки не следует придавать значения прямого доказательства надлежащего оказания услуг. И наоборот, его отсутствие или отказ заказчика от подписания такого акта не всегда свидетельствует о неисполнении или ненадлежащем исполнении договора об оказании юридической помощи*(350).
Далеко не всегда при наличии подписанного обеими сторонами акта приемки, суд считает доказанным факт оказания услуг, перечисленных в акте. Большей доказательственной "силой" обладают копии процессуальных документов (определений и решений суда, постановлений судебного пристава-исполнителя и т.п.), подтверждающих участие юриста в судебном разбирательстве в качестве представителя клиента или присутствие юриста при совершении каких-либо процессуальных действий по делу клиента. Еще в 1950-е гг. прошлого века Минюстом СССР были разработаны Методические указания о составлении производства адвоката по судебному делу (1949 г.). В "досье" по конкретному делу адвокату рекомендовалось иметь следующие документы:
1) копию искового заявления и возражения на него;
2) выписки из других приобщенных к делу документов;
3) копии ходатайств, представленных в суд в письменной форме;
4) выписки из протокола судебного заседания;
5) копию решения суда и др.*(351)
Документальное закрепление юристом всех мероприятий по делу клиента является обязательным при почасовой оплате. Но и применительно к другим случаям составление досье по делу клиента (выписки из материалов судебного дела, копии основных процессуальных документов) должно стать стандартом оказания юридической помощи, поскольку практически исключает или сводит к минимуму вероятность споров по поводу объема выполненной работы. Действующее гражданское законодательство не устанавливает требований к оформлению действий по исполнению обязательства возмездного оказания услуг. Однако суды в случае спора относительно факта оказания услуг, их объема и качества отдают предпочтение письменным доказательствам, а не свидетельским показаниям или объяснениям сторон*(352).
Критерии качества юридической помощи. В 1960-е гг. М.И. Брагинский предложил условно поделить все договоры об оказании услуг на две большие группы - по производству работ и оказанию собственно услуг*(353). Первые, по его мнению, устроены по модели подрядных отношений; вторые - по модели договора поручения с условием о выплате вознаграждения. Необходимо достижение овеществленного результата, отделимого от деятельности исполнителя, для вторых наличие результата - факультативно и, как правило, не является обязательным условием надлежащего исполнения договора. Правовое регулирование услуг в ГК РФ заметно усовершенствовано*(354). Наряду с договором подряда (гл. 37 ГК РФ) в кодекс введена специальная глава о возмездном оказании услуг (гл. 39 ГК РФ).
При этом общие положения о подряде и правила о бытовом подряде могут применяться к договору возмездного оказания услуг (ст. 783 ГК РФ)*(355).
Обращение к проблеме качества правовых услуг обусловлено не только практическими соображениями, но и тем, что в литературе все чаще встречаются попытки распространить правовой режим работ на услуги. Так, надлежащее исполнение услуги определяется сквозь призму положений гл. 37 ГК РФ о договоре подряда, поскольку в гл. 39 ГК РФ критерии качества услуги отсутствуют. Существующие в экономической литературе определения "качества" услуги в большей степени ориентированы на материальные услуги, оценка свойств которых во многом совпадает с оценкой вещей и результатов работ*(356). Л.Б. Ситдикова также считает возможным руководствоваться нормой ст. 721 ("Качество работы") из главы ГК РФ о договоре подряда для оценки качества услуг*(357).
Анализируя действующее законодательство, можно заметить, что моделирование в обязательствах по оказанию услуг используется, хотя и в несколько иной форме*(358). Практически все утвержденные Правительством РФ правила оказания услуг обязывают исполнителя предоставить заказчику максимально полную предварительную информацию о видах услуг, порядке их оказания, сроках, видах дополнительных услуг, предупредить о возможных недостатках. Таким образом, в законодательстве формируются определенные гарантии исполнения ожиданий заказчика*(359).
Некачественная юридическая помощь чаще всего ассоциируется с:
1) незнанием юристом основ материального и процессуального права (например, незнанием "основных гражданско-правовых и процессуальных сроков, особенностей их течения, приостановления и т.д.), последних изменений в законодательстве по вопросам, связанным с порученным делом;
2) нарушениями процессуального порядка - неявкой или опозданием без уважительных причин в судебное заседание, проявлением неуважительного отношения к другим участникам процесса;
3) неграмотным составлением процессуальных документов - искового заявления, кассационной или надзорной жалобы, мирового соглашения, ходатайства, заявления об обеспечении иска и т.п.
В России конца 19-го - начала 20-го вв. работа по обобщению практики привлечения присяжных поверенных (в советское время - общественных защитников) к дисциплинарной ответственности велась очень активно. Среди профессиональных проступков присяжных поверенных обычно выделялись следующие категории:
- недостаточное знание законов (присяжному поверенному не прощалось отсутствие элементарных познаний, например, порядка и сроков обжалования судебных решений, отличий между апелляционной и кассационной инстанциями);
- неосторожное предъявление иска (не следует заявлять безосновательные или бездоказательные требования);
- медленность ведения дела (присяжный поверенный, приняв поручение, не должен ожидать представления доверителем необходимых документов в течение длительного времени);
- чрезмерное вознаграждение (достоинство профессии требует от адвоката соответствия назначаемого гонорара количеству и качеству предстоящего труда по делу и достигнутому благодаря помощи адвоката результату);
- беспорядочное ведение дел (присяжный поверенный не должен постоянно требовать от доверителей разного рода доплаты к гонорару; уезжая надолго с постоянного места проживания, поверенный должен сделать распоряжения относительно того, каким образом его уведомлять в экстренных случаях);
- работа для двух сторон (присяжный поверенный, поддерживая иск одной стороны, не должен одновременно помогать другой, даже в оформлении заявления о вызове свидетеля);
- приобретение прав доверителей по их тяжбам и др.*(360)
Остается надеяться, что подобное обобщение дисциплинарной практики станет одним из ведущих направлений работы Совета Федеральной палаты адвокатов РФ (п. 8 ч. 3 ст. 37 Закона об адвокатуре)*(361).
Встречаются также примеры, когда квалификационные комиссии адвокатских палат связывают совершение адвокатом профессионального проступка с проявлением недобросовестного отношения к поручению клиента:
- уклонение от исполнения поручения, введение клиента в заблуждение относительно объема выполненной работы и стадии рассмотрения дела, что в итоге повлекло пропуск срока для обжалования решения арбитражного суда*(362);
- принятие поручение на ведение гражданского дела, по которому был пропущен срок исковой давности, без предварительного объяснения доверителю перспективы дела и без подачи заявления суду о восстановлении исковой давности*(363);
- невыполнение адвокатом подразумеваемых обязанностей перед доверителем при ведении защиты по уголовному делу, например, обжаловать приговор в случаях, предусмотренных п. 4 ст. 13 Кодекса профессиональной этики (либо получить письменный отказ подзащитного от обжалования приговора).
О достаточно высоком уровне профессиональных требований к работе адвоката свидетельствует дисциплинарная практика Адвокатской палаты г. Москвы. Оценка действий адвоката по конкретному делу производится не только с позиции их соответствия закону и правильности избранного способа защиты интересов доверителя, но и с точки зрения их достаточности для достижения целей, указанных доверителем в поручении.
Среди восьми оснований прекращения статуса адвоката, указанных в ч. 1 ст. 17 Федерального закона от 31 мая 2002 г. N 63-ФЗ "Об адвокатской деятельности и адвокатуре в Российской Федерации", следует проводить четкое различие между безусловными, формально определенными основаниями прекращения статуса (например, смерть адвоката, личное заявление о прекращении статуса) и основаниями, требующими доказательственной и профессионально-этической оценки квалификационной комиссией и советом адвокатской палаты. Необходимость такого разграничения получила подкрепление в Кодексе профессиональной этики адвоката, установившем процедурные основы дисциплинарного производства в квалификационной комиссии и совете адвокатской палаты. Однако согласно ч. 2 ст. 17 Закона об адвокатуре решение о прекращении статуса адвоката совет адвокатской палаты субъекта Российской Федерации обязан принимать на основании заключения квалификационной комиссии только в двух, специально указанных в законе случаях:
- совершение адвокатом проступка, порочащего честь и достоинство адвоката или умаляющего авторитет адвокатуры (п. 5 ч. 1 ст. 17);
- неисполнение либо ненадлежащее исполнение адвокатом своих профессиональных обязанностей перед доверителем, а также неисполнение решений органов адвокатской палаты, принятых в пределах их компетенции (п. 6 ч. 1 ст. 17).
Разбирательство в квалификационной комиссии осуществляется на основе принципов устности, непосредственности, состязательности и равенства участников дисциплинарного производства. Заключение квалификационной комиссии о наличии либо отсутствии в действиях (бездействии) адвоката названных нарушений автоматически не предопределяет решение совета адвокатской палаты о прекращении статуса адвоката.
7. Материально-техническое и финансовое обеспечение оказания юридической помощи в труднодоступных и малонаселенных местностях является расходным обязательством субъекта Российской Федерации. Порядок компенсации расходов адвокату, оказывающему гражданам России бесплатную юридическую помощь в порядке, установленном ст. 26 комментируемого Закона, определяется законами и иными нормативными правовыми актами субъектов Российской Федерации.
8. Размер дополнительного вознаграждения, выплачиваемого за счет средств адвокатской палаты адвокату, участвующему в качестве защитника в уголовном судопроизводстве по назначению органов дознания, органов предварительного следствия, прокурора или суда, и порядок выплаты вознаграждения за оказание гражданам Российской Федерации бесплатной юридической помощи устанавливаются ежегодно советом адвокатской палаты.
9. Соглашения об оказании юридической помощи в коллегии адвокатов заключаются между адвокатом и доверителем и регистрируются в документации коллегии адвокатов. Необходимо отметить следующие положения, касающиеся характера соглашения об оказании юридической помощи как гражданско-правового договора: а) на основе договора поручения адвокат выступает как представитель доверителя в конституционном, гражданском, административном судопроизводстве, как представитель или защитник доверителя в уголовном судопроизводстве и судопроизводстве по делам об административных правонарушениях, представляет интересы доверителя в органах государственной власти и органах местного самоуправления, в отношениях с физическими лицами; б) на основе договора оказания услуг адвокат оказывает иные виды юридической помощи.
10. Несколько слов необходимо сказать о выплачиваемом адвокату вознаграждении:
- запрещается переуступка третьим лицам права адвоката на вознаграждение и возмещение расходов, связанных с исполнением поручения, без специального согласия доверителя;
- вознаграждение и возмещение расходов подлежат обязательному внесению в кассу адвокатского образования или перечислению на расчетный счет такого образования в сроки и порядке, предусмотренные соглашением.
Перечень документов, необходимых для получения гражданами Российской Федерации юридической помощи бесплатно, а также порядок предоставления указанных документов определяются законами и иными нормативными правовыми актами субъектов Российской Федерации.
Юридическая помощь оказывается во всех случаях бесплатно несовершеннолетним, содержащимся в учреждениях системы профилактики безнадзорности и правонарушений несовершеннолетних.
Происхождение слова гонорар, по утверждению французского ученого М. Молло, связано с тем, что в Древнем Риме адвокату платили почестями, а не деньгами. Считалось неподобающим для лиц либеральных профессий вступать в соглашения относительно оплаты их труда и, тем более, взыскивать вознаграждение с помощью иска*(364). Если кто и получал плату, то исключительно в виде почетного дара - гонорара, который не считался встречным предоставлением по договору: "В высших видах найма, требующих духовной деятельности, ... плата получает значение гонорара; и это понятие в некоторых служебных профессиях (например, в адвокатской, врачебной) охраняется иногда так строго, что считается неприличным и несовместимым с честью профессии требовать иском и судом вознаграждения, когда оно окажется скудно или когда в нем по доброй воле отказывают"*(365).
Однако все эти достоинства, по справедливому замечанию Е.В. Васьковского, покоятся на том предположении, будто можно разработать универсальную таксу, одинаково справедливую для любых случаев*(366). В законодательстве России, Германии и Австрии 19-го века основой для определения адвокатского гонорара по гражданским делам служила цена иска: адвокаты получали определенный процент со всей исковой суммы.
Будучи невысокого мнения об уровне мастерства и нравственных качествах ходатаев по гражданским делам и считая их труд не более чем обычным ремеслом, Е.В. Васьковский полагал необходимым ограничить их право свободного соглашения с клиентом о гонораре путем введения постоянной таксы. Услуги же адвокатов в собственном смысле слова (правозаступников), на взгляд автора, тарифицировать не следовало. К этому основному критерию добавлялись и другие: при одинаковой цене иска размер гонорара повышался за ведение дела в более высокой судебной инстанции, изменялся в зависимости от исхода дела. Впрочем, все они не имели прямой связи с количеством адвокатского труда, так что о какой-либо эквивалентности в оплате услуг адвоката говорить не приходилось.
Взятая сама по себе, такса - негибкое и не самое удачное средство для определения справедливого гонорара в конкретном случае. Установленная абстрактно такса практически всегда будет ставить в невыгодное положение либо адвоката, либо клиента, и в чистом виде неприемлема. В то же время таксовый метод является полезным для решения ряда других прикладных задач. Например, в Уставе гражданского судопроизводства Российской империи было предусмотрено, что суд руководствуется законной таксой в двух случаях: во-первых, при исчислении судебных издержек, подлежащих взысканию с проигравшей стороны в пользу выигравшей, за наем поверенного; во-вторых, при определении размера гонорара поверенному в том случае, когда не было заключено письменное соглашение с клиентом о гонораре (ст. 396 Устава гражданского судопроизводства).
Вопреки такому скептическому прогнозу в современном российском законодательстве существует Порядок расчета оплаты труда адвоката, участвующего в качестве защитника в уголовном судопроизводстве по назначению. Размер вознаграждения адвоката поставлен в зависимость от сложности уголовного дела, показателями которой являются тяжесть вменяемого преступления и соответствующая подсудность уголовного дела (краевому, областному суду), количество обвиняемых по делу, несовершеннолетие обвиняемого, объем материалов уголовного дела и др.*(367)
Достаточно популярно за рубежом использование минимальных тарифов на адвокатские услуги с целью предупреждения недобросовестной ценовой конкуренции и защиты престижа профессии. В Израиле назначение гонорара ниже предусмотренного минимума разрешается только при наличии уважительных причин (например, для малоимущих клиентов), а также начинающим адвокатам в первые три года работы*(368). Интересно складывалась судьба минимальных тарифов на адвокатские услуги (minimum fee) в США. К середине 20-го века около восьмисот городских и окружных ассоциаций юристов (местные BAR-ы) утвердили таблицы гонораров за отдельные виды юридической помощи (fee schedules). Несмотря на неоднократные жалобы антимонопольных органов, которые расценивали подобные прейскуранты как ценовой сговор, суды штатов долгое время поддерживали подобную практику местных BAR-ов, считая её средством против недобросовестной ценовой конкуренции: расширения клиентуры за счет намеренного и регулярного занижения гонорара (solicitation)*(369). И все же в январе 1973 г. Окружной суд штата Виржиния признал, что утверждение местными BAR-ами минимальных тарифов на услуги юристов является нарушением антимонопольного законодательства. После чего уже Американская ассоциация юристов в 1978 г. рекомендовала ассоциациям штатов и местным BAR-ам обсудить пересмотр или вообще полную отмену fee schedules.
О смешанных системах оплаты адвокатских услуг Е.В. Васьковский отзывался скептически, полагая, что соединение в них элементов договорной, таксовой и иных чистых моделей ни к чему хорошему не приведет, поскольку всем им свойственен один серьезный недостаток - произвольность в расчете размера гонорара, а также отсутствие какой-либо жесткой связи между количеством и качеством труда адвоката и размером его вознаграждения. С другой стороны, перечисленные выше системы определения вознаграждения содержат отдельные рациональные моменты. Договорная и таксовая системы, каждая по своему, стремятся выйти на справедливую оценку труда адвоката, а их сочетание может дать вполне приемлемые как для адвоката, так и для клиента результаты. Неудивительно, что такая разновидность смешанной системы расчета гонорара адвоката получила наибольшее признание в мировой практике. Сопоставляя между собой принятую в Германии смешанную систему (договор + такса) и известный американскому праву принцип разумности адвокатского гонорара (reasonable fee), нельзя не отметить, что развернутая система тарифов (пусть и рекомендательного характера) способствует большей осведомленности клиента и подготовленности к переговорам с адвокатом по поводу гонорара.
Наконец, было бы несправедливо обойти вниманием систему относительно безвозмездной адвокатской помощи, которую отстаивал проф. Е.В. Васьковский. Считая ошибочным отношение к гонорару как точному эквиваленту юридической помощи, автор предлагал выплачивать адвокатам нечто вроде жалования, только не государственного, а общественного: гонорар взимается подобно пошлине с учетом платежеспособности клиента (малоимущих и вовсе предлагалось освобождать от уплаты этой пошлины) и важности для него оказанной адвокатом услуги. Достоинством такого порядка оплаты является то, что не унижая личного достоинства правозащитника в противоположность договорной системе, и не уравнивая грубо труд всех адвокатов в отличие от таксовой системы, он обеспечивает имущественные интересы как адвокатов, так и их клиентов. Возражая противникам данной системы, которые считали её нежизнеспособной, Е.В. Васьковский указывал на имущественное положение французских, бельгийских и английских адвокатов, гораздо более благоприятное по сравнению с тем, в котором оказались российские, немецкие и австрийские адвокаты в конце 19-го века, поборники договорной системы определения гонорара.
Какие-либо ограничения, вроде разумной величины гонорара и недопустимости соглашений о дополнительных премиях за успешный исход дела, хорошо известные современным правопорядкам, в российском законодательстве 19-го в. отсутствовали, а таксы играли лишь вспомогательную роль. С установлением советской власти изменились и принципы работы адвокатуры. Первоначально планировалось вообще не взимать с клиента плату за юридическую помощь. Однако голос здравомыслящих людей и профессиональных юристов возобладал, и в постановлении 3-й сессии ВЦИК от 26 мая 1922 г. об адвокатуре был закреплен принцип оплаты клиентами помощи адвокатов. По общему правилу вознаграждение за ведение дела определялось по взаимному соглашению заинтересованного лица и члена коллегии защитников (адвоката). Вместе с тем рабочие и служащие государственных учреждений имели право на определение гонорара в соответствии с таксой (по гражданским делам не более 5% от присужденной суммы). Впоследствии таксовый метод возобладал и в Положении об адвокатуре СССР 1939 г. уже не упоминалось соглашение между адвокатом и клиентом о размере гонорара*(370).
Дисциплинарная практика того времени, хоть и с некоторыми оговорками, все же позволяла присяжным поверенным ставить размер гонорара в зависимость от исхода дела. Московский совет неоднократно обращал внимание присяжных поверенных на то, что устанавливая гонорар по своему усмотрению, они не должны забывать и об интересах клиента: размер гонорара должен соответствовать "количеству и качеству предстоящего труда", а также "достигнутому, благодаря помощи адвоката, результату"*(371).
Например, К.К. Арсеньев считал, что практика установления присяжными поверенными гонорара только на случай выигрыша дела, заслуживает одобрения: "...Труд адвоката не может быть измеряем ни ценностью дела, ни его исходом; но при определении вознаграждения справедливо принимать в соображение как количество, так и качество труда, часто, если не всегда, выражающееся в его результате... Если часть адвокатского труда остается вовсе неоплаченной (проигранные дела, неплатежеспособность ответчика), то другая часть по необходимости должна быть оплачиваема несколько выше её нормальной стоимости. Нельзя отрицать, что надежда на вознаграждение служит одним из стимулов адвокатского труда"*(372).
Накануне принятия закона об адвокатуре действие Инструкции Минюста СССР об оплате юридической помощи 1991 г. на территории России было прекращено*(373). В Законе об адвокатуре получил признание принцип определения вознаграждения за юридическую помощь исключительно соглашением адвоката с клиентом (п. 4 ст. 25), кроме случаев оказания юридической помощи бесплатно и по назначению. Вместе с тем несправедливо были забыты некоторые положительные стороны тарификации адвокатских услуг*(374).
Серьезной проблемой для современной судебной практики стали требования (заявляемые дополнительно к основному или в качестве самостоятельного иска) о возмещении расходов по оплате услуг представителя. ГПК РСФСР (до внесения в него изменений в 1995 г.)*(375) предусматривал присуждение подобных расходов стороне, в пользу которой вынесено судебное решение, в размере не более 5% от удовлетворенной части исковых требований или от части исковых требований, в которой судом отказано, но не свыше установленной таксы (ст. 91). Действующее процессуальное законодательство ограничивается указанием на присуждение расходов в разумных пределах (например, п. 1 ст. 100 ГПК РФ). Поскольку Инструкция Минюста СССР 1991 г. на территории России уже не применяется и не существует каких-либо других актов, устанавливающих тарифы на услуги адвокатов, суды не имеют четких критериев для определения разумной величины расходов на юридическую помощь*(376).
Процессуалистами было сформулировано несколько подходов к определению суммы подлежащих возмещению расходов на услуги представителя, в том числе предполагающих активное участие суда. В частности, предлагалось: 1) руководствоваться принципом средней цены, сложившейся на рынке юридических услуг (В.Ф. Яковлев)*(377); 2) учитывать не только типичную стоимость услуг по судебному представительству, но и обстоятельства конкретного дела (его сложность, объем материалов, продолжительность судебного разбирательства) и квалификацию представителя (В.М. Шерстюк)*(378).
Впоследствии Высший Арбитражный Суд РФ разъяснил, что при определении разумных пределов расходов на оплату услуг представителя могут приниматься во внимание следующие обстоятельства: нормы расходов на служебные командировки, установленные правовыми актами; стоимость транспортных услуг экономического класса; время, которое мог бы затратить на подготовку материалов квалифицированный специалист*(379).
Вопрос о правовой природе расходов на услуги судебного представителя требует дальнейшей разработки в гражданско-правовой и процессуальной науке. Некоторые нормы Гражданского кодекса РФ упоминают о праве кредитора взыскать с неисправного должника "издержки по взысканию", "судебные издержки" и т.п.
В пункте 2 ст. 363 ГК РФ прямо говорится об ответственности поручителя перед кредитором в полном объеме, в том числе в части возмещения судебных издержек по взысканию долга и других убытков кредитора, вызванных неисполнением или ненадлежащим исполнением обязательства должником. Однако это недостаточный аргумент в пользу частноправовой природы расходов на услуги судебного представителя (как и других судебных издержек), поскольку за процессуальным законодательством остается последнее слово в том, что касается пределов возмещения таких расходов.
Для некоторых услуг, в том числе адвокатских, характерны все три способа*(380). Современные российские и зарубежные юристы действительно используют эти три основные методики определения вознаграждения, хотя и не ограничиваются ими. Наиболее простым является порядок, при котором адвокат и клиент оговаривают гонорар в твердой сумме. В США такая форма гонорара получила название "flat fee" и обычно используется для оплаты юридической помощи, не представляющей особой сложности для юриста среднего уровня, при выполнении стандартных поручений*(381). В российской практике эта форма вознаграждения не получила широкого распространения и применяется в основном в тех же самых случаях: при устных консультациях; при составлении учредительных документов создаваемых юридических лиц, несложных исковых заявлений (о взыскании невыплаченной заработной платы, о расторжении брака, взыскании пособий и т.п.), проектов наиболее распространенных в деловой сфере или в быту договоров (поставки продукции, займа денежных средств и т.п.).
Не особенно распространен в российской юридической практике почасовой способ оплаты услуг адвоката, при котором универсальным средством для определения цены любого вида юридической помощи выступают затраты рабочего времени юриста на её выполнение. Эта модель свидетельствует об определенной попытке связать размер гонорара юриста с количеством его труда. Затраченное время выступает основным масштабом; окончательная почасовая ставка гонорара уточняется с помощью повышающих и понижающих коэффициентов - с учетом того, кем выполняется работа (адвокатом или стажером), в какой судебной инстанции рассматривается дело клиента и т.д. Оплата может производиться как за целые часы, так и за определенные части часа, до которых обычно округляется затраченное время (например, до 1/4, 1/5, или 1/6 часа). Пик популярности почасовой оплаты услуг юриста приходится в США на 1960-е гг. В настоящее время эта система переживает кризис. В докладе специальной Комиссии ABA по вопросам почасовой оплаты юридической помощи (ABA Commission on Billable Hours) 2001 г. отмечалось, что многие проблемы современной профессии юриста уходят корнями именно в эту модель. Бесконечная погоня за часами вынуждает все большее количество юристов уходить из профессии только для того, чтобы наладить свою личную жизнь. Другими негативными последствиями почасовой оплаты являются: симуляция работы, уклонение от оказания бесплатной юридической помощь, загруженность второстепенной работой, поскольку необходимо письменное оформление практически всех мероприятий по делу. По замечанию членов Комиссии, при почасовом методе "количество труда юриста преобладает над его качеством, а рутинная работа над творческой"*(382). В России такая схема оплаты пока не является общепринятой, хотя передовые адвокаты не боятся использовать ее в своей работе. Необходимо представлять себе и все последствия перехода к данной системе определения вознаграждения - она потребует от юриста большей дисциплинированности, тщательности при составлении отчетов о характере проделанной работы и затраченном времени*(383).
Наиболее часто вознаграждение за юридическую помощь определяется в виде процента от цены иска (стоимости спорного имущества, оспариваемой суммы долга и т.п.). Если оно подлежит уплате независимо от исхода дела, то по сути является частным случаем фиксированного вознаграждения (flat fee). Существенно отличается от него так называемое "условное вознаграждение" (contingent fee), которое также устанавливается в виде процента или дроби от спорной суммы, но выплачивается только при благоприятном исходе порученного дела*(384).
При рассмотрении споров о взыскании вознаграждения за услуги по судебному представительству судам необходимо различать эти две внешне сходные формулировки условия о гонораре. Если выплата гонорара, пусть даже в виде процента от цены иска, ни прямо, ни косвенно не обусловлена вынесением судебного решения в пользу клиента, то в таком условии договора об оказании юридической помощи нет ничего предосудительного: подобный способ расчета гонорара был известен дореволюционному и советскому законодательству об адвокатуре. Аналогичная методика используется в немецком Положении об оплате услуг адвокатов (BRAGO). Если же содержание договора прямо указывает или подразумевает выплату вознаграждения в виде процента от присужденной суммы, в виде части "присужденной" судом суммы или за счет присужденного имущества, данное условие означает установление именно условного гонорара, запрещенного законодательством ряда государств. Такого рода вознаграждения в зависимости от исхода дела признаются незаконными в Англии, поскольку противоречат публичным интересам*(385). В Германии не разрешается заключать соглашение об уплате гонорара только по результату (или в доле). Французский закон о статусе адвоката запрещает обуславливать размер гонорара исключительно результатом судебного разбирательства; однако не запрещается к основному гонорару доплачивать премиальные в случае принятия судом решения в пользу клиента? Израильский закон о профессиональной этике адвоката запрещает ставить размер гонорара в зависимость от исхода уголовного процесса (при защите адвокатом интересов обвиняемого); однако для имущественных споров каких-либо ограничений не предусмотрено*(386).
США являются одним из немногих государств, законодательство которых допускает соглашения о выплате вознаграждения только при удачном исходе судебного разбирательства. Однако и здесь институт условного гонорара сопровождается многочисленными оговорками: клиенту предварительно, под расписку, должна быть разъяснена суть данного вознаграждения; по ряду категорий дел установление условного вознаграждения запрещено (в брачно-семейных спорах, при защите обвиняемого в уголовном деле)*(387). Наиболее популярны условные гонорары в случае представительства клиента в суде по делам о возмещении вреда, причиненного жизни и здоровью; по делам, где предполагаются значительные расходы по делу, непосильные для истца, но и цена иска составляет значительную величину.
<< | >>
Источник: А.П. Галоганов. Научно-практический комментарий к Федеральному закону от 31 мая 2002 г. N 63-ФЗ "Об адвокатской деятельности и адвокатуре в Российской Федерации" (постатейный). 2012

Еще по теме Статья 25. Соглашение об оказании юридической помощи:

  1. § 8.1. Соглашение об оказании юридической помощи
  2. Статья 20. Категории граждан, имеющих право на получение бесплатной юридической помощи в рамках государственной системы бесплатной юридической помощи, и случаи оказания такой помощи
  3. Статья 44. Обеспечение оказания гражданам Российской Федерации юридической помощи бесплатно, а также юридической помощи по назначению
  4. Статья 21. Оказание бесплатной юридической помощи в рамках государственной системы бесплатной юридической помощи
  5. Статья 17. Оказание бесплатной юридической помощи государственными юридическими бюро
  6. Статья 23. Оказание бесплатной юридической помощи юридическими клиниками
  7. Статья 18. Оказание бесплатной юридической помощи адвокатами
  8. Статья 19. Оказание бесплатной юридической помощи нотариусами
  9. Статья 5. Основные принципы оказания бесплатной юридической помощи
  10. Статья 3. Правовое регулирование отношений, связанных с оказанием бесплатной юридической помощи
  11. Статья 26. Оказание юридической помощи гражданам Российской Федерации бесплатно
  12. Статья 29. Финансирование мероприятий, связанных с оказанием бесплатной юридической помощи в Российской Федерации
  13. § 8.2. Оказание юридической помощи гражданам России бесплатно
  14. Глава 5. ИНФОРМАЦИОННОЕ ОБЕСПЕЧЕНИЕ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ ПО ОКАЗАНИЮ ГРАЖДАНАМ БЕСПЛАТНОЙ ЮРИДИЧЕСКОЙ ПОМОЩИ