загрузка...

Формы-эффекты прямого и обратного (ре-флексивного) действия права

На рефлексию норм объективного права, приводящих к определенным (как правило, положительным) выгодам, являющимся следствием не прямого, а опосредованного воздействия правовых норм, ученые обратили внимание достаточно давно, одновременно с этим подметив и наличие такого эффекта со стороны субъективного права. Однако в настоящем исследовании нас интересует не столько выяснение и анализ данного феномена, сколько связь такой рефлексии с изучаемыми правовыми формами. Выводы, к которым приходит В.А. Белов после анализа данной классификации, таковы:

– результатом рефлексии норм объективного права могут являться как поименованные им правовые формы (например, ограничения), так и особые правовые формы (в частности, возможности, вытекающие из установления режима участков общего пользования или публичного договора) ;

– результатом рефлексии права в субъективном смысле является не только осуществление субъективного права, но и исполнение обязанно-стей;

– подобные положительные эффекты (возможности) не подлежат за-щите, если изменились фактические обстоятельства, приводящие к их воз-никновению и существованию, а отрицательные эффекты не могут быть устранены.

Первое, что обращает на себя внимание при анализе данного вопроса, исходя из общей концепции исследователя, заключается в том, что наличие подобного рефлексивного или прямого действия права свидетельствует о наличии эффекта правового регулирования, с существованием которого автор категорически не согласен.

Нельзя не обратиться и к тем примерам, которые приведены автором в обоснование существования возможностей, свидетельствующих о рефлексивном действии права. Надо сказать, что эти примеры мало пополнились за более чем столетнюю историю с момента проявления к ним интереса в науке, что уже само по себе снижает актуальность их изучения.

Первый пример касается ситуации установления законодательством режима участков общего пользования, который, по мнению исследователя, «невольно закрепляет возможность всякого и каждого… пользоваться такими участками» . Так как автор полагает невозможным считать данные возможности субъективным правом (поскольку нет носителя юридической обязанности), а также элементом правоспособности (поскольку нет достаточной степени абстракции), то на основании этого делается вывод о существовании особой правовой формы, вызванной эффектом рефлексивного действия права. Сомнение в справедливости итогового вывода вызывают следующие обстоятельства.

Как мы уже отмечали, избрав критерий «всем и каждому» как един-ственный критерий разграничения универсальных и конкретных правовых форм, в данном случае автор сужает этот критерий за счет того, что подобные возможности касаются лишь конкретных объектов, что якобы лишает данные возможности должной степени абстракции. Это, как минимум, свидетельствует о том, что уровень абстракции и определения «всеобщности» остается у автора не выработанным, что позволяет корректировать свою позицию применительно к узким вопросам.

Далее. Возникает вопрос, насколько корректно говорить о том, что право в данном случае действует «невольно», «косвенно», не напрямую? Статья 262 ГК РФ прямо закрепляет право граждан находиться на участках общего пользования, их право использовать природные объекты в тех пределах, которые допускает закон или собственник, а ст. 11 Лесного кодекса РФ прямо говорит о том, что граждане имеют право свободно и бесплатно пребывать в лесах и для собственных нужд осуществлять заготовку и сбор дикорастущих плодов, ягод, орехов, грибов, других пригодных для употребления в пищу лесных ресурсов (пищевых лесных ресурсов), а также недревесных лесных ресурсов. Водные объекты могут использоваться для рыболовства и охоты с соблюдением требований норм специального законодательства в данной области (ст. 51, 51.1. Водного Кодекса РФ ). Помимо этого, ограничивается лицо в осуществлении своего права не тем, что само лишается каких-то возможностей, предоставляемых третьим лицам, а тем, что третьи лица приобретают ряд таких же возможностей, которые есть у обладателя субъективного права . Это и приводит к ограничению собственных возможностей по осуществлению права. В тех же случаях, когда правовая норма не закрепляет возможность прямо, а вытекает из установленного запрета на совершение определенных действий, совершенно не означает, что эта возможность установлена косвенно и опосредованно. Прямой целью установления запрета и является создание возможностей для других лиц. Указанное не позволяет согласиться с приведенным примером как подтверждающим их относимость к рефлексивным правовым формам.

Не бесспорно и утверждение о существовании особой правовой формы для тех возможностей, которые вытекают из норм о публичном договоре. Заметим, что если в более ранних работах правовед лишь аргументировал невозможность рассмотрения данного права в качестве такового (субъективного или секундарного) , то в более поздних работах приводит нормы законодательства о публичном договоре в качестве примера рефлексивного (обратного, отраженного или пассивного) действия права . При этом опять обращаем внимание на использование автором критерия «всякий и каждый». Так, основной аргумент, отрицающий возможность характеристики права на заключение публичного договора в качестве субъективного или секундарного права, основан на том, что любое субъективное (в том числе и секундарное) право является исключительной возможностью, принадлежащей конкретному субъекту. А в силу того, что заключение публичного договора может тре-бовать всякий и каждый, то считать данное право секундарным или субъективным нельзя. Однако по этому поводу в юридической литературе имеются и иные суждения. Например, предлагается отношения, возникающие в данной области, представить в виде трех стадий: с момента начала деятельности коммерческой организации до момента предъявления требований о заключении публичного договора; с момента предъявления требований о заключении договора до момента его заключения; с момента заключения договора до его прекращения. При этом интересующая нас первая и вторая стадия характеризуются соответственно как абсолютное правоотношение, в котором секундарным правам потребителей корреспондирует состояние связанности коммерческой организации и обязательственное правоотношение, объектом которого является заключение конкретного публичного договора между потребителем и коммерческой организацией .

Использование критерия «всякий и каждый» не исключает тогда рас-смотрение данных возможностей и как элементов правоспособности. Одно-временно с этим можно обосновать и вывод о том, что установление подобного долженствования для коммерческой организации тем самым привело к определенному ограничению осуществления ее субъективного права в интересах всякого и каждого. Не ставя цели обсуждать этот вопрос более детально, заострим внимание на характеристике данных возможностей в качестве эффекта отраженного действия права.

Очевидно, что возможность требовать заключение публичного договора – это возможность прямо закрепленная в законодательстве. Более того, В.А. Белов отмечает четыре общепризнанных, по его мнению, тезиса, касающихся данной правовой формы. Одним из этих тезисов является следующий: «…правовые формы, происходящие из отраженного действия права, не имеют юридической защиты: суд не способен ни вернуть лицу утратившуюся вдруг возможность пользоваться положительным эффектом своего рефлексивного действия, ни защитить от его отрицательных эффектов» .

Однако применительно к публичному договору это правило не просто не действует, а прямо противоречит существу этих отношений. «Публичной» такая деятельность становится не столько потому, что указанные организации часто выступают в роли монополистов, а, в первую очередь, в связи с необходимостью прямого урегулирования вопроса о гарантированности получения жизненно необходимых благ. Таким образом положительный эффект потенциальные участники публичного договора получают не в силу отраженного, а прямого действия норм права, адресованных потенциальным участникам указанных отношений, наделяемых возможностью судебной защиты своего права путем принуждения стороны к предоставлению указанных благ.

Разбор немногочисленных примеров как дореволюционных исследователей, так и самого автора можно продолжить, однако, считаем, что приведенного анализа вполне достаточно, чтобы сформулировать отдельные выводы.

Чем более полным становится охват в нормативно-правовых актах различных сфер общественных отношений, тем меньше вероятности говорить о существовании рефлексии объективного права. Совершенствование юридической техники, разработанные правила толкования правовых норм вполне допускают возможность выведения заложенных в них возможностей и необходимостей без использования конкретных словесных оборотов: «имеет право», «обязан», «должен» и т. п. Не признавая этого, можно долго спорить о том, какова была цель законодателя: ограничить собственника земельного участка или дать возможность всем и каждому через него проходить? Думается, что в этом случае как раз целенаправленно решался вопрос именно о предоставлении определенных возможностей. По сути, тогда вопрос сводится исключительно к избранному законодателем способу юридической техни-ки: если возможность сформулирована через термин «имеешь право», то подобную возможность следует признавать эффектом прямого действия, а если возможность может быть «выведена» через существование долженствования, дающего подобную возможность, то это рефлексия права. Спор же о том, что было целью законодателя в этом случае, вряд ли можно считать нормативно-логическим, скорее, его можно вести исключительно в русле социологической интерпретации права.

Рефлексы субъективного права заслуживают более пристального внимания, однако, здесь нужно обратить внимание на то, что приобретаемые осуществлением субъективного права или исполнением обязанности возможности вряд ли вообще можно считать возможностями, поскольку они не обеспечены никаким долженствованием. Ведь утверждение о том, что возможность не есть возможность, если нет долженствования, аксиоматично. Соответственно, справедливым становится утверждение о том, что приобретаемые возможности не могут рассматриваться как элементы правовых форм. Их можно наблюдать в реальной жизни, подмечать их существование, констатировать их наличие. Но единственное, что может сказать по этому поводу правовая наука, заключается в том, что ни защитить, ни наказать обладателя таких положительных и отрицательных эффектов невозможно. Другими словами, рефлексы субъективного права вообще не являются правовыми формами, а они лишь фактические возможности или фактические претерпе-вания , представляющие интерес для исследователя исключительно в качестве последствий осуществления действительно правовых возможностей, включаемых в содержание иных правовых форм (как правило, субъективных прав). Вероятно, именно поэтому так категоричен был С.Ф. Кечекьян по отношению к рефлексии права, когда указывал, что «…что нет никакой надобности в этом понятии ни в теоретическом, ни в практическом плане. Для социалистических правоотношений практическая бесполезность этого понятия не требует никакого доказательства» .

Перейдем к следующим классификациям. Несмотря на эксцентрич-ность наименований, не вызывает особых возражений выделение эгоистических и альтруистических правовых форм. Действительно, в ряде случаев осуществление участником определенных возможностей происходит исключительно в собственном интересе, в других субъект руководствуется интересом другого лица. Правда, теоретическая допустимость данной классификации вряд ли сопоставима с ее практической значимостью. Так, непонятно, почему обременение автор считает альтруистической правовой формой. Передавая вещь в залог, в найм, в аренду собственник действует в собственном интересе и от своего имени, а возникаемые «обременяющие» права также являются эгоистической правовой формой. Вряд ли можно полагать, что передавая вещь в аренду за плату, арендодатель руководствовался не собственным интересом, а интересом арендатора.

Теоретически и практически значимым и требующим самого пристального внимания представляется деление правовых форм на абсолютные и относительные, индивидуальные и коллективные, а также формы юридически возможного и юридически должного поведения. Очевидно, что за основу построения своего авторского учебного курса по гражданскому праву, исследователем взята первая из них (абсолютные и относительные правовые формы). Нам же более импонирует последняя из названных классификаций, поскольку в науке жилищного права редко обращаются к проблематике возможного и должного и их соотношения. Именно эта классификация взята нами за основу при дальнейшем исследовании правовых форм жилищных отношений (см. глава 2 и глава 3 раздела II.).

В завершение данного параграфа заметим следующее. Исследование вопроса о гражданско-правовых формах, проведенное В.А. Беловым, впечатляет, в первую очередь, своей масштабностью и охватом обширного круга проблем частноправового характера. К сожалению, такая масштабность оказалась дефектна: при отсутствии общего учения о правовых формах автор разработал свою концепцию гражданско-правовых форм в отрыве от иных публичных отношений. Такая ситуация далеко не нова для юридической науки, поскольку нередки в отечественном праве ситуации, когда общетеоретическое изучение тех или иных явлений происходит после тщательной проработки этого вопроса отраслевиками. Однако некоторое игнорирование автором (вероятно, справедливое, в силу поставленной задачи исследования именно гражданско-правовых форм) существования иных, помимо свободных, отношений привело, в частности, к неоднозначному (или, по-другому, преждевременному) выводу о том, что категория «публичные правоотношения» не имеет права на существование, хотя еще несколько лет назад автор допускал существование публичных субъективных прав.

Именно поэтому наш первый вывод, который касается видовой характеристики правовых форм, связан с предложенной ранее классификацией общественных отношений на свободные–вынужденные–несвободные, что позволяет говорить о существовании аналогичных по наименованию правовых форм. Специфика каждой группы общественных отношений, безусловно, оказывает влияние и на те правовые формы, которые эти отношения приобретают. Чуть позже (§ 3 гл. 1 разд. II) нами будут высказаны соображения терминологического порядка, связанные с наименованием данных правовых форм.

Учитывая, что учение о правовых формах свободных отношений в настоящее время представлено в цельном и содержательном виде в концеп-ции В.А. Белова , в дальнейшем будет представлен анализ правовых форм вынужденных отношений.

<< | >>
Источник: С.И. Суслова. Правовые формы жилищных отношений. 2014

Еще по теме Формы-эффекты прямого и обратного (ре-флексивного) действия права:

  1. 7.5. Формы прямого волеизъявления граждан и другие формы осуществления местного самоуправления
  2. 20. Где закреплены принципы верховенства и прямого действия права Европейского Союза?
  3. 19. Что означают принципы верховенства и прямого действия права Европейского Союза?
  4. Проблемы действия (в т.ч. прямого) и реализации конституции. Конституционные нормы
  5. 1. Принцип недопустимости обратного действия актов законодательства о налогах и сборах
  6. 1.2. Принцип недопустимости обратного действия закона в налоговом праве
  7. 1.1. Развитие принципа недопустимости обратного действия законодательства, его сущность и значение
  8. 2.5. Принцип обратного действия акта законодательства о налогах и сборах, улучшающего положение граждан и юридических лиц
  9. Действие уголовного закона во времени. Обратная сила уголовного закона
  10. 9. Истечение срока действия, приостановление действия на срок более двух месяцев или лишение работника специального права (лицензии, права на управление транспортным средством, права на ношение оружия, другого специального права) в соответствии с федеральными законами и иными нормативными правовыми актами РФ, если это влечет за собой невозможность исполнения работником обязанностей по трудовому договору.
  11. Глава 15. ВЕЩНЫЙ ЭФФЕКТ КУПЛИ-ПРОДАЖИ
  12. Стаття 103. Президент України обирається громадянами України на основі загального, рівного і прямого виборного права шляхом таємного голосування строком на п'ять років.
  13. Стаття 71. Вибори до органів державної влади та органів місцевого самоврядування є вільними і відбуваються на основі загального, рівного і прямого виборчого права шляхом таємного голосування, .; Виборцям гарантується вільне волевиявлення.
  14. Стаття 141. До складу сільської, селищної, міської ради входять депутати, які обираються жителями села, селища, міста на основі загального, рівного, прямого виборчого права шляхом таємного голосування строком на чотири роки.
  15. Стаття 76. Конституційний склад Верховної Ради України - чотириста п'ятдесят народних депутатів України, які обираються на основі загального, рівного і прямого виборчого права шляхом таємного голосування строком на чотири роки.
  16. Глава 12. ФОРМЫ ПРАВА И ПРАВОТВОРЧЕСТВО
  17. Формы (источники) права.
  18. § 4. Решения, принятые путем прямого волеизъявления граждан.